Я жду, что они выдадут меня. И ни в коей мере не стала бы их винить. Я, как и говорила Ненет и Эстелии, не боюсь Каменных Мечей.

Но никто не толкает меня к нему. Никто не показывает пальцем. И оглянувшись по сторонам, кое-что замечаю.

Сквозь пелену дождя что-то поблескивает. Мелькает среди мрачной мглы.

Десятки, а может, и сотни символов птицы со сломанными крыльями, прячутся у всех на виду.

Это крошечная нарисованная эмблема в витрине магазина. Она вырезана на карнизе. Она выбита на дверной ручке. Пуговица, пришитая к чьему-то плащу. Татуировка на шее. Символ, вырезанный на фонарном столбе. Свисающая с мочки уха серьга.

Этот символ повсюду. Он меня окружает. Он наводнил город, и впервые я понимаю, что означает птица со сломанными крыльями. Это не только потрепанное платье, которое развевалось при падении Сайры Терли. Это не только мои ленты, которые развевались за моей спиной, когда я падала с неба.

Это они.

Эти фейри чувствуют себя растоптанными. Подрезанными. Их лишили привычного уклада жизни, а потом забыли и бросили на произвол судьбы.

Я понимаю это сильнее других.

Они верят: если птица со сломанными крыльями может летать, то и Эннвин, вероятно, тоже сможет. Вероятно, начавшееся восстание вернет их царству прежний порядок.

Дело не во мне. И не в Сайре Терли.

Как уже пыталась объяснить мне Ненет, дело в надежде, с которой они смотрят на меня. Их символ ожил. И их вера тоже придает мне смелости – совсем как тогда, когда Слейд впервые поверил в меня. Эта вера помогает мне вспомнить, кто я – и в этом мире, и в другом.

Лицо Каменного Меча мрачнеет от гнева. Ему не нравится, что никто не сжимается от страха перед его угрозами, никто не выдает меня. Он поворачивается и идет прямиком к Турсилу.

– Ладно, – гаркает он и хватает Турсила за светлые волосы. – Начну с тебя.

Эстелия кричит.

Фейри выхватывает их ножен меч и замахивается, целясь прямо в горло Турсила.

А с кончиков моих пальцев срывается золото.

Аурен

Лязг такой громкий, что не уступает раскату грома.

Его каменный клинок схлестывается с моим золотом, которым я управляю зажатым кулаком. Моя магия обвивается вокруг его клинка и останавливает в дюйме от шеи Турсила.

Королевский стражник резко поворачивается, бросив на меня гневный взгляд, а его волосы, похожие на водоросли, падают ему на глаза.

– Кто осмелился помешать королевскому правосудию?

– Я, будь ты проклят.

Я выхожу вперед и скидываю капюшон, не отпуская золото и сжимая его как туго натянутую веревку. Мной завладевает решимость. Я не позволю ему навредить Турсилу и любому другому жителю этой улицы.

Он окидывает меня взглядом от макушки до самых пят, словно поверить не может в свою удачу. Словно наша встреча хорошо для него кончится.

Каков идиот.

– Назови свое имя, золотая, чтобы свершилось королевское правосудие.

Я открываю рот, чтобы ответить, но меня перебивает другой голос.

– Это Льяри Ульвере, – со злостью говорит Ненет, тут же подскочив ко мне. – И в ней больше истинного королевского правосудия, чем могло бы быть в тебе.

– Очень скрытно, – шепчу я, снимая с плеча сумку с припасами и роняя ее на землю.

– Иногда нужно проявить скрытность, а иногда пора хорошенько им наподдать, – шепчет она в ответ. – Сейчас дело за последним.

– И правда.

Следуя ее указаниям и воспользовавшись тем, что все от удивления затихли, я дергаю за золотой шнур, и из рук мужчины вылетает меч. Он с грохотом падает на землю, но в отличие от обычного камня не трескается и не крошится. Он приземляется с тяжелым стуком и остается цел, хоть и падает слишком далеко, чтобы фейри смог до него дотянуться.

Моя золотая плеть плавится на земле и начинает метко кружить вокруг фейри. Он смотрит вниз, а потом снова переводит взгляд на меня, словно хочет прикинуть угрозу. Хочет оценить. На мгновение на его лице появляется неверие, и я думаю, что сейчас он сделает разумный вывод.

Какая же я глупая. Очень немногие мужчины так поступают, когда предстают перед разъяренной женщиной.

– Арестуйте ее!

Каменные Мечи налетают на меня, как мухи на мясную тушу.

Я подпускаю их, но всего на несколько футов. Потом поднимаю руки и выпускаю золотые ручейки, которые твердеют и, изогнувшись дугой, ударяются об их каменные жилеты, опрокидывая стражников навзничь. Толпа издает одобрительные возгласы, крича «Льяри» как победный гимн.

Тот стражник с волосами-водорослями, на котором по-прежнему ни капли дождя, ухмыляется мне.

– Ты за это поплатишься.

Я пожимаю плечами.

– Я сделана из золота, могу себе позволить.

Краем глаза я замечаю, что Турсил и Эстелия снова рядом и сжимают друг друга в объятиях. Им ничто не угрожает.

– Хватит терроризировать Гейзел, – говорю я королевскому стражнику. – Вам пора уходить.