Ровно перед нами один Каменный Меч распахивает повозку, и на мокрую землю вываливаются сотни мешков. Они лопаются, как нагноившаяся рана, и по дороге рассыпается зерно. Еще пара стражников теснит к столбу мужчину-фейри, издеваясь над ним и ударяя его в живот.

Похоже, они не просто ищут меня или мятежников. Королевская гвардия решили рушить все на своем пути. Вести себя как тираны. Мне это не нравится.

Ненет тянет меня за собой, но кое-что на дороге привлекает мое внимание, и я обхожу собравшихся людей. Прищурившись в завесе дождя, я пытаюсь разглядеть, а когда вижу открывшуюся передо мной картину, душа уходит в пятки.

Прямо посреди улицы стоит Эстелия. Ее одежда промокла насквозь, платье цвета заката прилипло к коже. Ее волосы распущены и теперь свисают мокрыми прядями. Я вижу, как она кричит, но не слышу ее слов.

Я вырываюсь из рук Ненет, а когда она оборачивается ко мне, тихонько говорю ей на ухо:

– Там Эстелия! – Высвободившись, я бросаюсь вперед, устремляясь к единственной цели.

Когда я расталкиваю толпу, гремит гром. Я стараюсь добраться до Эстелии как можно быстрее, юркаю между людьми, пока не оказываюсь впереди, где все стоят так, словно через улицу провели невидимую черту, которую никто не хочет переходить.

И понимаю причину.

Справа, где находится серветерий, над дверью висит мокрая от дождя элегантная вывеска с надписью, выведенной рукой. Здание украшено цветами, и оно выглядит таким же жизнерадостным и гостеприимным, как и соседние дома, кроме одного отличия: окна разбиты, ставни покосились, а входная дверь выбита.

Сердце стучит в груди, как сигнальный колокол.

Я сразу же понимаю, почему кричит Эстелия, почему Каменный Меч сейчас держит ее за руки.

Турсила повалили на землю и заставили встать на колени посреди улицы. Он стоит прямо в луже, в окружении королевской стражи. Он промок насквозь, его удерживают за плечи два стражника, но Турсил свирепо смотрит на фейри, который удерживает Эстелию. Он почти не обращает внимания на мужчину, что кружит вокруг него.

Но я обращаю внимание.

Меня захлестывает гнев, медленно поднимаясь по телу, пока не сжимает сердце. Я вижу, как он, будто змея, открывает глаза и высовывает язык, пробуя воздух на вкус.

Мужчина, ходящий вокруг Турсила, снимает шлем и держит его под мышкой, но дождь его не касается. На него не падает ни капли.

Магия воды. Или, возможно, какая-то защитная способность. Я прищуриваюсь и… вижу, что прямо над его головой парит едва заметный контур диска, с которого стекает дождь. Видимо, это своего рода щит, но мне интересно, насколько он надежен.

Его черные волосы с зеленоватым оттенком, напоминающим водоросли, зачесаны назад за острые уши. У него широкий квадратный подбородок, выдающий его высокомерие, а уголки рта подернуты морщинами.

Он останавливается, и я вижу, как шевелятся его губы, когда он что-то говорит Турсилу.

Я пытаюсь расслышать его слова, но стою слишком далеко. Однако замечаю, как напряжена челюсть Турсила, вижу его каменное лицо и непреклонное, упрямое покачивание головой.

Мужчина с волосами-водорослями ухмыляется, а потом обращается к толпе, говоря зычным голосом:

– Этот фейри обвиняется в укрывательстве врага короны!

Все с угрюмым волнением наблюдают за ними, но один из зевак кричит в ответ:

– А где доказательства?

Каменный Меч пытается понять, кто это сказал, но голос теряется в толпе.

– Королевская гвардия не обязана предоставлять доказательства народу. Мы отчитываемся только перед нашим королем! – кричит он промокшим от дождя фейри.

– Он не наш король! – выкрикивает кто-то другой.

Все тут же замирают оттого, что кто-то осмелился высказать такое вслух.

Я быстро оглядываюсь по сторонам, но снова не нахожу этого смельчака, и стражник тоже. Он явно гневается, судя по поджатым губам. Остальные стражники смотрят исподлобья на толпу, рыская глазами, напряжение нарастает. Свидетели происходящего тоже сердито смотрят на стражу.

Между ними ненависть. Она пронизывает и королевскую гвардию, и людей, пропитывая их насквозь хлеще дождя.

Высвободив из рукава плаща руку, я собираю крошечную каплю золота. Она падает на землю и, легонько поблескивая, чего никто не замечает, катится к фейри с волосами-водорослями. Небольшой шарик подползает к нему, брызжет, как дождь, и попадает ему на брючину.

Значит, этот щит закрывает его неполностью. Принято к сведению.

– Государственная измена и тайный сговор в Гейзеле продолжаются слишком долго! – кричит стражник. Затем засовывает в карман руку и что-то достает.

Золотые камни.

Все пять, с маленькими черными линиями. К горлу подступает желчь, а на лице Турсила отражается ужас.

– Вот твоя цена за то, что ты восстал против короны! Золото из рук предателей! – Он кружит по улице, смотря на собравшихся. – Отдайте нам позолоченную, или мы уничтожим ваш любимый город.

Страх в толпе нарастает.

– Выдайте ту, кого прячете, или мы всех вас убьем.

Дождь падает острыми каплями, но пронзает меня насквозь лишь угроза фейри.