Поднявшись, я оказываюсь в коридоре. Окна здесь наполовину заколочены, отчего все вокруг погружено в полумрак, липнущий к стенам. Передо мной не меньше полудюжины дверей, а в конце коридора вижу поворот.

У меня уйдет очень много времени на то, чтобы одной обыскать этот дом, а время уже на исходе. Скоро меня начнет искать Велида, если уже не начала. Эмони нужно снять с меня чары, а вечером на ужин прибудет лорд Калл.

Пора спешить.

Все комнаты, что я осматриваю, оказываются пустыми спальнями, как и в другом доме. Но здесь в них стоит затхлый запах, в воздухе висит пыль. Комнаты заброшены, в некоторых нет ни матрацев, ни мебели. Я замечаю, как тут тихо, и от этой напряженной тишины волнение усиливается.

Но чем дальше я ухожу от той стены, тем сильнее успокаивается моя магия, что вызывает у меня еще большее недоумение и тревогу.

Я хочу повернуть ручку очередной двери, когда вдруг из-за угла доносятся шаги. Я даже не успеваю подумать, как поступить, как передо мной появляется служанка. Заметив меня, она чуть пошатывается, держа в руках тяжелый поднос.

– Привет, – улыбаясь, здороваюсь я и поднимаю мешок. – Мне нужно отнести этот тюк, но я не знаю, куда идти. Сюда? – спрашиваю я, показав на коридор, из которого она вышла.

Она смотрит темными глазами на мой трофей и кивает. А потом быстро проходит мимо, украдкой бросив взгляд через плечо и удалившись по лестнице. Служанка кажется такой же дерганой, как я.

Это успокаивает.

Собравшись с духом, я поворачиваю направо и вижу вместо дверей гостиную. Когда-то величавые окна теперь заколочены досками. Ковер украшен черно-серым орнаментом, а вокруг холодного камина стоят диваны и кресла.

В одном из кресел сидит стражник, закинув ноги на скамейку, и со скучающим видом ковыряет зубочисткой в зубах. Он сразу же меня замечает и раздраженно вздыхает.

– Разве ты не ушла только что?

Я в недоумении замираю.

– Это была другая служанка, сир.

Снова вздох.

– Чего тебе?

Я поднимаю мешок, и он бренчит.

– Ночные горшки. Мне сказали их отнести… если вы не против?

Он презрительно усмехается.

– Хитрый ход. Черт побери, я не служанка. Сама этим и занимайся.

Я чувствую радость от победы, но смиренно опускаю голову.

– Как скажете.

Предлог с ночными горшками действует безотказно.

Еще раз раздраженно вздохнув, он опускает ноги на пол и встает с кресла. Я иду за ним через гостиную и личную приемную. Мы останавливаемся перед дверью, и стражник достает ключ, болтающийся у него в петле на поясе. Он тут же вставляет его в замок, и я от предвкушения сжимаюсь.

Пожалуйста, пожалуйста, окажитесь тут…

Он распахивает дверь.

– Давай по-быстрому.

Я успеваю лишь кивнуть ему, а после этого внезапно погружаюсь в темноту. Он сразу же захлопывает за мной дверь и поворачивает ключ.

Когда-то это ввергло бы меня в панику, но не сейчас. Потому что теперь у меня есть сила и контроль. Я уже не в клетке и не в плену.

Но… в плену другие.

Десятки людей.

И у всех них уши с округлыми кончиками.

Я нашла ореанцев.

Аурен

Наверное, однажды тут находилась самая большая спальня. Возможно, здесь даже спал сам лорд Калл. Думаю, именно из-за размеров комнаты тут и держат ореанцев – они все помещаются за одной запертой дверью.

Теперь я понимаю, почему в некоторых спальнях нет матрацев – все они здесь. А прежнюю мебель отсюда, похоже, вынесли. Здесь нет ни шкафов, ни стульев, ни столиков – только матрацы, скомканные одеяла да пустые подносы из-под еды.

И хотя комната большая, она сильно повреждена. Справа в стене к потолку тянется трещина, собирающаяся в углу как паутина. Кусочки стены лежат на полу, как рассыпанные из карманов монеты.

Сюда почти не проникает свет, помимо слабых солнечных лучей, пытающихся пробиться сквозь одно-единственное окно, закрытое деревянными досками. И все же, несмотря на полумрак, я вижу свернувшихся в клубок ореанцев. Большинство из них спит, прижавшись друг к дружке, опустив головы и выставив округлые уши.

Кровь стучит в голове, как молоток.

А потом до меня доносится запах – он намного хуже спертого воздуха. Это запах тел, втиснутых в одну комнату и вынужденных справлять нужду без права на уединение. Справа уборная, но ее стена частично обрушилась, а дверной проем перегорожен балками.

Я осмеливаюсь пройти дальше, чувствуя, будто шею покалывают маленькие иголки. Обвожу взглядом комнату и пытаюсь сосчитать людей, но их здесь множество. Семь сгрудились на матраце, на другом их восемь, а на трех матрацах лежит еще больше тел. У стены я насчитала десять человек и еще больше на деревянном полу под мятыми одеялами. Их здесь по меньшей мере сорок – нет, пятьдесят.