– Да, когда состоишь в браке без любви и не можешь родить наследника, что является единственной целью в жизни и единственным долгом перед королевством… тогда супруг быстро покидает брачную постель, – с горечью произношу я.

Доммик смотрит на меня, а я откусываю от хлеба.

– Вряд ли я сильно осведомлен о долге перед королевством, но знаю людей, а твой муж кажется скользким подонком.

Мы переглядываемся.

– Думаю, описание подходящее.

Мы погружаемся в молчание и едим, а потом он говорит:

– Ты готова вернуться в Хайбелл?

Вряд ли имеет значение, готова я или нет. Как бы то ни было, я обязана.

– Ты должна заставить их поверить тебе, – предостерегает Доммик.

– Знаю.

– Нелегко придется.

И это тоже знаю.

Мы заканчиваем с трапезой, и Доммик тенью уносит нас прочь. Как только мы окажемся в Хайбелле, мне больше не доведется так перемещаться, поэтому сейчас мне хочется этим насладиться. Рассеянный свет и клубящиеся тени стали напоминать утешающие объятия. Я не вижу его тела или своего, не слышу его голоса, не вижу окружающий нас мир, но чувствую его руку. Горячую, крепкую мозолистую ладонь, которая ни разу не дрогнула.

Что можно сказать обо мне, если самая надежная рука, за которую я держалась, принадлежит наемному убийце?

В полдень мы останавливаемся на дороге, ведущей в город. Я вижу Раскидистые сосны вдалеке, эти непостижимо высокие деревья, которые защищают нас от самых сильных метелей.

На горе возвышается замок Хайбелл. Сейчас он переливается в сером дневном свете, пробивающемся сквозь облака. Его башни укрыты снегом, а со стен колокольни свисают сосульки, но эта позолоченная громадина никогда не бывала тусклой.

– Я должен спросить… – начинает Доммик, вместе со мной смотря на замок. – Он пытается что-то компенсировать?

Я ухмыляюсь.

– Думаю, очень многое.

– Золотить целый замок – это смело.

– В этом весь Тиндалл, – отвечаю я. – Смелые поступки и льстивое очарование.

– Но ты еще замужем за ним перед лицом богов? – подначивает Доммик.

– Пока. – Я отвожу взгляд. – Возможно, мне стоит воспользоваться твоими услугами. Можешь убить его вместо меня.

Он поворачивается, и на его скрытом капюшоном лице появляется ухмылка.

– А я тебе по карману? Мои услуги дорого стоят.

Я показываю на замок.

– В качестве оплаты можешь забрать столько золота, сколько удастся отсечь.

На его лице появляется веселое выражение. Доммик открывает рот, чтобы ответить, но вдруг переводит взгляд мне за спину, и его лицо мигом становится суровым. Он отталкивает меня за мгновение до того, как ему в грудь прилетает стрела. Но она не успевает пронзить его сердце, потому что от наемника остается клубящаяся тень.

Я падаю на жесткий снег, и у меня перехватывает дыхание. Поворачиваюсь и пытаюсь встать, но кто-то хватает меня за волосы и задирает голову. Я кричу, когда к горлу приставляют клинок.

Но тут появляется тень, и мне в лицо брызжет кровь.

Я в изумлении смотрю, как солдат-фейри падает на колени, и спустя мгновение понимаю, что Доммик просто перерезал ему горло своим кинжалом. Голова фейри падает, и заостренные уши вонзаются в снег.

К горлу поднимается желчь. Изнутри рвется крик, но я, задыхаясь, смотрю на отрубленную голову. Отползаю назад, поскальзываясь на окровавленном снегу, и встаю, когда оказываюсь как можно дальше от брызг.

Наемник стоит над телом фейри, низко натянув капюшон. Он держит в опущенной напряженной руке кинжал. Кровь впитывается в снег, от нее поднимается пар. Мраморный клинок фейри лежит у его тела, а длинные светлые волосы теперь испачканы красным.

Я чуть не погибла.

Еще секунда – и он перерезал бы мне горло.

Я непроизвольно поднимаю руку к шее, словно защищая ее, и просто смотрю. Перед глазами все застилают черные пятна.

– Эй.

Он хотел меня убить. Кожу головы еще саднит оттого, с какой силой он схватил за волосы. Еще чуть-чуть, и я почти бы…

– Царевна.

Передо мной встает Доммик, загородив вид. Он обхватывает обжигающими руками мои холодные, как лед, щеки.

– Посмотри на меня.

Мое тело словно слушается его. Подчиняется. Я встречаюсь с наемником глазами.

– Ты в шоке. Вдохни и выдохни.

Я делаю, как он говорит, и понимаю, что черные пятна от нехватки воздуха медленно пропадают, пока я глубоко дышу.

– Хорошо, – хрипло произносит он. Доммик проводит большими пальцами по моим покрытым инеем щекам, смахнув снежинки. – Хорошо, – повторяет он. А потом опускает руки, и я зачарованно смотрю, как он опускает край плаща в снег и начинает стирать с моего лица кровь.

– Ты спас мне жизнь.

Он молчит, в последний раз проводя тканью по щеке.

– Ты должен был убить меня, но вместо этого спас. – На ладонях застывает лед и впивается в кожу.

– Не могу же я позволить фейри забрать мою награду.

Хочется фыркнуть, но получается только поморщиться.