– Да брось. Холодную царицу разве напугаешь обычным покушением на жизнь? – шутит он.

Мне хочется рассмеяться. Хочется заплакать.

Вместо этого я шмыгаю носом и вздергиваю подбородок.

– Конечно, нет.

Наемник ухмыляется.

– А вот и она. Стойкая и холодная.

Он отряхивает меня, но, когда я снова опускаю взгляд на фейри, разворачивает лицом к городу.

– Не оглядывайся назад. Смотри вперед.

Смотреть вперед еще страшнее. Но, как он и сказал, я должна быть стойкой и холодной.

Пару минут я слышу, как он чем-то шаркает. Когда Доммик подходит ко мне, вижу, что он прикрыл снегом тело, голову и всю кровь. Земля неровная, и никто не узнает, что скрывается под снегом, пока не пройдет по нему.

Доммик отряхивает руки.

– Судя по тому, как здесь рыскал этот разведчик, не думаю, что у нас есть время прогуливаться по городу и подводить итоги. Когда я проверял в последний раз, разведчики опережали армию на несколько дней. Мы должны перескочить тенью в замок.

Я киваю, но меня переполняет тревога. Я надеялась, что у нас будет время прокрасться тайком в город и разузнать, что произошло с моего бегства. Понятия не имею, вернулся ли Тиндалл и считают ли меня по-прежнему мертвой.

– Готова?

Я мужаюсь, воспользовавшись льдом в груди, замораживаю слой за слоем, пока не чувствую, что обретаю уверенность. Расправив плечи, беру Доммика за руку.

– Да.

Мы летим с помощью его магии, но, кажется, спустя несколько мгновений его приятные тени снова меня покидают. Слишком скоро мы оказываемся перед замком Хайбелл, под тенистым навесом конюшни.

Перед нами растянулась дорожка, которая ведет прямо к парадному входу. Главная дверь выглядит так, словно ее выломали. Как и стены, которые когда-то были покрыты идеальным блеском.

Я молча взираю на это, в удивлении открыв рот.

Позолоченные кирпичи вырублены, от стекол в окнах отколоты куски золота, на стенах следы топора. И помимо урона, нанесенного замку, есть еще одно поразительное отличие.

Дорога должна быть открытой и безлюдной, если только Тиндаллу не понадобится лошадь или карета. Но перед замком полно людей. Их так много, что мы протискиваемся в самую гущу толпы. Я пробираюсь дальше, почти прижимаясь к Доммику, но никто не обращает на нас внимания. Все смотрят на замок.

– Что, черт возьми… – Я умолкаю, когда толпа согласно шумит, а потом кто-то начинает речь. Я устремляю взгляд вверх на высокий балкон.

Там стоит женщина и обращается к собравшимся внизу людям, и она разительно отличается от меня. Кожа у нее бронзовая, объемные черные волосы ниспадают до талии гладкими волнами. Ее тело так непохоже на мою хрупкую фигуру, а бирюзовое платье подчеркивает пышную грудь сильнее допустимого. Она излучает столько женской привлекательности, что большая половина собравшихся, похоже, охвачена желанием, а другая смотрит на нее так, словно готова на все, чтобы доставить ей удовольствие.

Но внутри у меня все сжимается при виде сверкающей короны у нее на голове. Я сразу же понимаю, кто она такая. Морские ракушки и лазурные драгоценные камни в короне подтверждают мои подозрения. Королева Кайла Иоана, правительница Третьего королевства.

Почему она в Шестом царстве, в моем замке и стоит на моем балконе?

– Похоже, в твоем замке уже есть королева, – шепчет Доммик у меня за спиной.

– Что здесь забыла королева Кайла? – шиплю я.

– Третье королевство? – с легким удивлением спрашивает Доммик. – Что-то она далековато от своего берега.

Ее голос разлетается по воздуху, когда она обращается к присутствующим.

– Как никогда понимаю тяготы вашего королевства и готова все исправить.

Она прибыла сюда, чтобы все исправить?

Речь Кайлы звучит так отчетливо, что ей даже нет нужды кричать. Ее хрипловатый голос разносится над толпой, и кажется, что она говорит совсем рядом со мной. Возможно, такова особенность ее голоса? Или она использует свою магию?

– В последних словах царь Мидас умолял меня вмешаться и позаботиться о его народе. Потому я и прибыла в Шестое царство и благодарна богам, что появилась здесь так вовремя. Могу лишь попросить прощения, что не смогла появиться тут раньше. – Она прижимает руку к груди. – Я, будучи его невестой, невероятно скорблю. Я исполню его последнюю просьбу. Ведь именно этого он и хотел.

Я чувствую, что Доммик смотрит на меня.

Слова Кайлы громким эхом отзываются во мне.

Последняя просьба.

Скорбящая невеста.

Именно этого он и хотел.

– Он не мог, – качая головой, шепчу я. – Он не мог быть… – Перед глазами все расплывается, мысли путаются. – Разве он мог умереть? Она лжет.

Доммик молчит, но я чувствую, что он тоже напряжен. Он производит на меня впечатление человека, которому не нравится, когда его застают врасплох. Видимо, учитывая род его деятельности, это не самое полезное качество.

– Он не мог умереть, – повторяю я, слыша свой же голос, как эхо.