Я поворачиваюсь налево и вижу профессора Маркхэма, ведущего отряд писцов первого курса. "Здравствуйте, профессор". Держать лицо без эмоций рядом с ним легче, потому что я знаю, что он этого ожидает.

"Я не знал, что у вас есть обязанности дежурного по библиотеке". Он смотрит в сторону стеллажей, где исчезла Джесиния. "Тебе помогают?"

"Джесиния…" Я сморщилась. "Я имею в виду, что кадет Нейлварт очень полезна".

"Вы знаете", — говорит он отряду из пяти человек, когда они обступают меня, — "Кадет Сорренгайл была моей лучшей ученицей, пока квадрант Всадников не украл ее". Его взгляд встречается с моим под капюшоном. "Я надеялся, что она вернется, но, увы, она связала себя узами брака не с одним, а с двумя драконами".

Девушка справа от него задыхается, затем прикрывает рот рукой и бормочет извинения.

"Не волнуйся, я чувствовала то же самое", — говорю я ей.

"Возможно, вы сможете объяснить что-то кадету Наси, которая как раз жаловалась, что здесь не хватает свежего воздуха". Профессор Маркхэм обращает свое внимание на мальчика слева от него. "Эта группа только начинает свою ротацию в архиве".

Наси становится свекольно-красной под своим кремовым капюшоном.

"Это часть системы смягчения огня", — говорю я ему. "Меньше воздуха, меньше риск, что наша история сгорит дотла".

"А душные капюшоны?" Наси поднимает на меня бровь.

"Тебе труднее выделяться на фоне томов", — объясняю я. "Символ того, что никто и ничто не важнее документов и книг в этой самой комнате". Я обвожу взглядом комнату, и на меня накатывает новая тоска по дому.

"Именно так". Профессор Маркхэм бросает взгляд на Наси. "А теперь, если вы нас извините, кадет Сорренгайл, нам нужно работать. Увидимся завтра на Боевом инструктаже".

"Да, сэр." Я отхожу назад, давая отряду пройти.

"Ты грустишь?" спрашивает Андарна, ее голос мягок.

"Просто посещаю архив. Не стоит беспокоиться", — говорю я ей.

"Трудно любить второй дом так же сильно, как первый".

Я сглатываю. "Это легко, когда второй дом — правильный". И именно таким домом стал для меня Квадрант Всадников. Тоска по покою и одиночеству, которые я нашла только здесь, не может сравниться с адреналином полета.

Джесиния вновь появляется с тележкой, нагруженной требуемыми книгами и почтой для профессоров моего квадранта. Она подписывает: "Мне очень жаль, но я не смогла найти эту книгу. Я даже искала в каталоге виверна — кажется, вы так сказали, — но ничего нет".

Я на секунду замираю. В нашем архиве есть либо копия, либо оригинал почти каждой книги в Наварре. Исключение составляют только ультрараритетные или запрещенные книги. Когда фольклор стал одним из них? Хотя, если подумать, я никогда не встречала на полках ничего похожего на "Басни бесплодных", пока училпсь на писца. Химера? Да. Кракен? Конечно. Но виверны или венины, которые их создают? Нет. Странно. "Все в порядке. Спасибо, что посмотрели", — отвечаю я.

"Ты выглядишь иначе", — говорит она и передает тележку.

Мои глаза расширяются.

"Не плохо, а просто… по-другому. Ваше лицо более худощавое, и даже осанка…" Она качает головой.

"Я тренировалась". Я делаю паузу, мои руки висят по бокам, пока я обдумываю свой ответ. "Это тяжело, но и здорово. Я становлюсь быстрее на ковре".

"На ковре?" Она нахмурила брови.

"Для спарринга".

"Точно. Я забываю, что вы, ребята, тоже деретесь друг с другом". Сочувствие наполняет ее глаза.

"Я действительно в порядке", — обещаю я ей, не обращая внимания на то, как Орен в моем присутствии хватается за кинжал или как Джек кидается в мою сторону. "А как насчет тебя? Это все, чего ты хотела?"

"Это все и даже больше. Намного больше. Ответственность, которую мы несем не только за запись истории, но и за передачу информации с передовой, больше, чем я когда-либо могла себе представить, и это так приятно". Она снова поджимает губы.

"Хорошо. Я рада за тебя". И я серьезно.

"Но я беспокоюсь за тебя". Она вдыхает. "Участились нападения вдоль границы…" Беспокойство прочерчивает морщины на ее лбу.

"Я знаю. Мы слышим о них в "Боевой сводке". Всегда одно и то же: удары по слабым заслонам, разграбление деревень высоко в горах и все больше мертвых всадников. Мое сердце разрывается каждый раз, когда мы получаем отчет, и какая-то часть меня отключается с каждым нападением, которое мне приходится анализировать.

"А Даин?" — спрашивает она, когда мы направляемся к двери. "Ты видела его?"

Моя улыбка ослабевает. "Это история для другого дня".

Она вздыхает. "Я постараюсь быть здесь примерно в это время, чтобы увидеть тебя".

"Звучит замечательно". Я воздерживаюсь от того, чтобы обнять ее, и вхожу в дверь, которую она открывает.