"Черт", — бормочу я, сжимая грудь. Теперь все официально идет ужасно.

Золотая голова дракона поворачивается в их сторону, в его груди раздается низкий рык.

"Мы сделаем это безболезненно", — обещает Джек, как будто это делает убийство приемлемым.

"Сожги их", — шепчу я и кричу, мое сердце колотится, когда они приближаются. Но дракон не делает этого, и почему-то я до мозга костей уверена, что он не сможет. Кроме зубов, он беззащитен перед тремя тренированными воинами.

Он умрет только потому, что он меньше, слабее других драконов… как и я. Мое горло сжимается.

Дракон отступает назад, его рык становится все громче, когда он обнажает зубы.

В животе заклокотало, и я снова почувствовала себя на парапете — что бы я ни сделала дальше, у меня есть все шансы покончить с жизнью.

И все же я собираюсь сделать это, потому что это неправильно.

"Ты не можешь этого сделать!" Я делаю первый шаг в траву высотой до голени, и внимание Джека переключается на меня. У моей лодыжки бьется собственное сердце, агония проносится по позвоночнику, я стискиваю зубы, чтобы не видеть, как я хромаю. Они не должны знать, что я ранена, иначе они просто будут атаковать быстрее.

По одному у меня есть шанс задержать их достаточно долго, чтобы дракон смог убежать, но вместе…

Не думай об этом.

"О, смотри!" Джек ухмыляется, направляя свой меч в мою сторону. "Мы можем уничтожить оба самых слабых звена одновременно!" Он смотрит на своих друзей и смеется, останавливая их продвижение.

Каждый шаг больнее предыдущего, но я добираюсь до центра поляны, оказываясь между группой Джека и золотым драконом.

"Я долго ждал этого, Сорренгайл". Он медленно идет вперед.

"Если ты умеешь летать, то сейчас самое время", — кричу я через плечо маленькому дракону, доставая два кинжала из ножен на ребрах.

Дракон огрызается. Так полезно.

"Ты не можешь убить дракона", — пытаюсь рассуждать я, качая головой в сторону троицы, страх захлестывает мои вены адреналином.

"Конечно, можем". Джек пожимает плечами, но Орен выглядит немного неуверенно, поэтому я приковываю свой взгляд к нему, пока они слегка расходятся на расстояние около дюжины футов, создавая идеальный строй для атаки.

"Вы не можете", — говорю я прямо Орену. "Это противоречит всему, во что мы верим!"

Он вздрагивает. Джек — нет.

"Позволить жить чему-то настолько слабому, настолько неспособному к борьбе — это против наших убеждений!" кричит Джек, и я понимаю, что он говорит не только о драконе.

"Тогда тебе придется пройти через меня". Мое сердце колотится о ребра, когда я поднимаю свои кинжалы, переворачивая один, чтобы защемить кончик, так что я готова к броску и отмеряю двадцать или около того футов, отделяющих меня от нападающих.

"Я не считаю это проблемой", — рычит Джек.

Они все поднимают мечи, и я делаю глубокий вдох, готовясь к бою. Это не мат. Здесь нет инструкторов. Никаких уступок. Ничто не помешает им зарубить меня… зарубить нас.

"Я бы настоятельно рекомендовал вам переосмыслить свои действия", — требует голос — его голос — с другого конца поля справа от меня.

У меня зачесалось сердце, когда каждый из нас повернул голову в его сторону.

Ксаден прислонился к дереву, сложив руки на груди, а за ним, глядя суженными золотыми глазами, обнажив клыки, стоит Сгаэйл, его ужасающий темно-синий кинжалохвост.

За шесть веков истории дракона и всадника известны сотни случаев, когда дракон просто не мог эмоционально оправиться от потери всадника. Это происходит, когда связь особенно сильна, и в трех документально подтвержденных случаях даже стало причиной безвременной смерти дракона.

— Наварр, неотредактированная история полковника Льюиса Маркхэма

Ксаден. Впервые его вид наполняет мою грудь надеждой. Он не позволит этому случиться. Он может ненавидеть меня, но он командир крыла. Он не может просто смотреть, как они убивают дракона.

Но я знаю правила, возможно, лучше, чем кто-либо другой в этом квадранте.

Он должен. Желчь поднимается у меня в горле, и я наклоняю подбородок, чтобы подавить жжение. То, чего хочет Ксаден, что всегда спорно, здесь не имеет значения. Он может только наблюдать, но не вмешиваться.

У моей смерти будет зритель. Фантастика.

Вот тебе и надежда.

"А если мы не захотим переосмыслить свои действия?" кричит Джек.

Ксаден смотрит в мою сторону, и, клянусь, даже с такого расстояния я вижу, как сжимается его челюсть.