Взгляд, которым он смотрит на меня, можно описать только как раздражение. "Нельзя прожить век, не осознавая, сколько места он занимает. Теперь давай."

Золотой вырывается из-под крыла большого. Он крошечный по сравнению с чудовищем, стоящим передо мной, и, очевидно, совершенно беззащитен, за исключением зубов, как игривый щенок. "Я не могу просто оставить его", — говорю я. "Что, если Орен проснется или Джек вернется?"

Черный дракон вздрагивает.

Золотой пригибается, сгибая ноги, а затем запускается в небо, его золотые крылья ловят солнце, когда он улетает, проносясь над верхушками деревьев.

Значит, он может летать. Было бы неплохо узнать об этом двадцать минут назад.

"Давай. Давай", — рычит черный дракон, сотрясая землю и деревья на краю поля.

"Ты не хочешь меня", — возражаю я. "Я…"

"Я не собираюсь повторять тебе это снова".

Ясно.

Страх сжимает мое горло, как кулак, и я ковыляю к его ноге. Это не то же самое, что залезть на дерево. Здесь нет ни поручней, ни легкого пути, только ряд твердых, как камень, чешуек, которые не дают мне опоры. Моя лодыжка и рука тоже мне не помогают. Как, черт возьми, я собираюсь забраться наверх? Я поднимаю левую руку и делаю вдох, прежде чем положить руку на его переднюю ногу.

Чешуйки больше и толще моей руки и удивительно теплые на ощупь. Они наслаиваются друг на друга в замысловатом узоре, который не оставляет места для хватания.

"Ты ведь всадник, не так ли?"

"Сейчас это кажется спорным". Мое сердце колотится. Неужели он собирается сварить меня заживо за то, что я слишком медлительна?

В его груди раздается низкое, разочарованное ворчание, а затем он потрясает меня до глубины души: он вытягивается вперед, его передняя нога становится пандусом. Драконы никогда ни перед кем не умоляют, а тут он склонился, чтобы мне было легче взобраться. Он крутой, но преодолимый.

Я без колебаний ползу вверх по его передней ноге на руках и коленях, чтобы сбалансировать свой вес и уберечь лодыжку, но напряжение на руке заставляет меня задыхаться, когда я перелезаю через его плечо и добираюсь до его спины, уклоняясь от острых шипов, которые спускаются по большей части его шеи, как грива.

Срань господня. Я на спине дракона.

"Садись".

Я вижу сиденье — гладкую чешуйчатую впадину прямо перед его крыльями — и сажусь, согнув колени, как учила нас профессор Каори. Затем я хватаюсь за толстые гребни чешуи, которые мы называем полем, где его шея сходится с плечами. Все в нем больше, чем в любой модели, на которой мы тренировались. Мое тело не приспособлено для того, чтобы удержаться на драконе, не говоря уже о его размерах. Я ни за что не смогу усидеть на нем. Это будет первая и последняя поездка в моей жизни".

"Меня зовут Таирнинах, я сын Мурткуидеама и Фиакланфуил, происхожу из хитрого рода Дубхмадинн". Он встает во весь рост, делая меня на уровне глаз с пологом деревьев вокруг поляны, и я чуть плотнее сжимаю бедра. "Но я не собираюсь полагать, что ты сможешь вспомнить это, когда мы достигнем поля, так что Таирн подойдет, пока мне не придется неизбежно напоминать тебе".

Я быстро вдыхаю, но у меня нет времени, чтобы обдумать его имя — его историю — прежде чем он слегка наклоняется и запускает нас в небо.

Ощущения такие же, как после броска камня из катапульты, только мне требуется каждая унция силы, чтобы удержаться на этом конкретном камне.

"Святое дерьмо!" Земля уходит из-под ног, и мы парим, огромные крылья Таирна бьют воздух и подбрасывают вверх.

Мое тело отрывается от его спины, и я упираюсь руками, пытаясь удержаться, но ветер, угол наклона — все это слишком сильно, и моя хватка ослабевает.

Мои руки соскальзывают.

"Черт!" Пытаясь ухватиться, мои руки сгребают Таирна за спину, я проскальзываю мимо его крыльев, быстро приближаясь к острой чешуе его хвоста утренней звезды. "Нет, нет, НЕТ!"

Он отклоняется влево, и все надежды на то, что я смогу ухватиться за руки, рушатся вместе со мной.

Я в свободном падении.

Если вы пережили молотьбу, это не значит, что вы переживете поездку на летное поле. Быть избранным — не единственное испытание, и если вы не сможете удержаться в кресле, то полетите прямо на землю".

— Страница пятьдесят, Книга Бреннана

Ужас сковывает мое горло и сжимает сердце. Воздух проносится мимо меня, когда я плюхаюсь на гористую местность внизу, а солнце ловит чешую золотого далеко подо мной.

Я умру. Это единственный возможный исход.

Тиски зажимают мои ребра и плечи, останавливая падение, и мое тело дергается от удара хлыстом, когда меня снова выдергивают вверх.

"Ты выставляешь нас в плохом свете. Прекрати."