"Да, и я опоздаю на летное поле". Он показывает на край колонны. "Слушай, Риорсон все еще командир крыла. Он будет преследовать тебя, но он найдет способ сделать это в рамках правил Кодекса, по крайней мере, когда люди смотрят. Я был…" Его щеки вспыхнули. "В прошлом году я очень подружился с Эмбер Мэвис — нынешним лидером Третьего крыла, и я говорю вам, что Кодекс для них священен. Теперь ты иди первой. Увидимся в зале для спаррингов". Он ободряюще улыбается.

"Увидимся". Я улыбаюсь в ответ и поворачиваюсь на пятках, проходя вокруг основания массивной колонны в полупустую ротонду. Здесь несколько десятков курсантов, идущих от одного здания к другому, и мне требуется секунда, чтобы сориентироваться.

Я замечаю академические двери между оранжево-черными колоннами и направляюсь туда, сливаясь с толпой.

Волоски на затылке встают дыбом, а по позвоночнику пробегает холодок, когда я пересекаю центр ротонды, затем мои шаги замирают. Кадеты движутся вокруг меня, но мой взгляд устремлен вверх, к вершине ступеней, ведущих в зал собраний.

Вот дерьмо.

Ксаден Риорсон смотрит на меня сузившимися глазами, рукава его униформы закатаны по массивным рукам, которые остаются сложенными на груди, предупреждение в его покрытой реликвиями руке выставлено напоказ, когда третьекурсник рядом с ним говорит что-то, что он откровенно игнорирует.

Мое сердце подпрыгивает и застревает в горле. Между нами около двадцати футов. Мои пальцы дергаются, готовые выхватить один из клинков, закрепленных у моих ребер. Так вот где он это сделает? В центре ротонды? Мраморный пол серый, так что персоналу не составит труда убрать кровь.

Он наклоняет голову и изучает меня своими невероятно темными глазами, словно решая, где я наиболее уязвима.

Я должна бежать, верно? Но, по крайней мере, я смогу увидеть его приближение, если займу эту позицию.

Его внимание переключается на меня, он смотрит направо и поднимает одну бровь.

У меня свело живот, когда Даин вышел из-за колонны.

"Что ты…" начинает Даин, когда он доходит до меня, его брови нахмурены в замешательстве.

"На вершине ступеней. Четвертая дверь", — шиплю я, прерывая его.

Взгляд Даина метнулся вверх, когда толпа вокруг нас поредела, и он пробормотал проклятие, не очень-то скрытно шагнув ближе ко мне. Меньше людей — меньше свидетелей, но я не настолько глупа, чтобы думать, что Ксаден не убьет меня на глазах у всего квадранта, если захочет.

"Я уже знал, что ваши родители крепко связаны", — говорит Ксаден, жестокая улыбка искажает его губы. "Но неужели вам двоим обязательно быть такими охуенно очевидными?"

Несколько кадетов, которые все еще находятся в ротонде, поворачиваются, чтобы посмотреть на нас.

"Дай угадаю", — продолжает Ксаден, скользя взглядом между мной и Даином. "Друзья детства? Даже первая любовь?"

"Он не может причинить тебе вред без причины, верно?" шепчу я. "Без причины и созыва кворума командиров крыльев, потому что ты командир отряда. Статья четыре, раздел три".

"Верно", — отвечает Даин, не потрудившись понизить голос. "Но ты не такая".

"Я ожидал, что ты будешь лучше скрывать свои привязанности, Аэтос". Ксаден двигается, спускаясь по ступенькам.

Черт. Дерьмо. Дерьмо.

"Беги, Вайолет", — приказывает мне Даин. "Сейчас же".

Я убегаю.

Зная, что я нахожусь в прямом несогласии с приказами генерала Мельгрена, я официально возражаю против плана, изложенного на сегодняшнем брифинге. Генерал не считает, что дети лидеров восстания должны быть вынуждены наблюдать за казнью своих родителей. Ни один ребенок не должен смотреть, как его родителя предают смерти.

— Восстание Тирриша, официальная сводка для

Короля Таури генералом Лилит Сорренгайл

"Добро пожаловать на ваш первый Боевой инструктаж", — говорит профессор Девера из углубления в полу огромного лекционного зала поздним утром, ярко-фиолетовая нашивка Секции Пламени на ее плече идеально подходит к ее коротким волосам. Это единственное занятие, проводимое в круглом многоярусном зале, который огибает весь конец академического зала, и одно из всего двух помещений в Цитадели, способное вместить каждого курсанта. Каждое скрипучее деревянное сиденье занято, старшие третьекурсники стоят у стен позади нас, но мы все помещаемся.

Это далеко не так, как в прошлый час, когда было всего три отряда первокурсников, но, по крайней мере, первокурсники в нашем отряде сидят все вместе. Если бы я только могла вспомнить все их имена.

Ридока легко запомнить — он на протяжении всей истории отпускал мудреные комментарии. Надеюсь, он знает, как не пытаться делать то же самое здесь. Профессор Девера не из тех, кто шутит.