Я думаю, что сегодня я могу умереть.

Воздух проносится мимо, а мой желудок словно находится где-то надо мной.

Потому что я падаю.

Бесконечно падаю.

Таирн ревет, и паника, высота этого рева заставляет меня открыть глаза настолько, что я вижу, как он ныряет за мной, но я не чувствую его в своей голове, не чувствую своих ног на полу Архива, не могу получить доступ к своей силе. Я отрезана, я больше не заземлена.

Моя спина врезается во что-то, выбивая дыхание из легких, замедляя мой спуск, но не останавливая его, и мерцающее золото поднимается и исчезает вокруг меня. Ветер стихает, крики хаоса и разрушения затихают, но огонь внутри бушует, поглощая меня огненными зубами. Время.

Андарна остановила время с той силой, которая у нее осталась.

Я на ее спине, падаю… потому что она недостаточно сильна, чтобы нести меня, но достаточно храбра, чтобы влететь в эту битву. Теперь и мои глаза горят. Она не должна быть здесь. Она должна быть на форпосте, в безопасности от виверна в три раза больше ее.

Остались ли еще виверны? Мы их всех перебили?

Когда время снова начинается, ветер хлещет по моей открытой коже, я соскальзываю с ее спины и оказываюсь под сильными человеческими руками.

"Вайолет". Я знаю этот глубокий, панический голос. Ксаден. Но я не могу пошевелиться, не могу даже разжать губы, чтобы закричать от боли, когда он надавливает на рану. "Черт, это, должно быть, яд. Ты должна бороться с ним".

Яд. Кинжал с зеленым наконечником.

Но какой яд может парализовать меня не только физически, но и магически?

"Я позабочусь о тебе. Просто… просто живи. Пожалуйста, живи".

Конечно, он хочет, чтобы я жила. Я — неотъемлемая часть его выживания.

Мне требуется вся моя сила, но мне удается на секунду приподнять веки, и откровенный страх в его глазах заставляет мое сердце забиться, прежде чем я теряю сознание.

…

"Может быть, это не яд", — говорит кто-то глубоким голосом, когда я просыпаюсь, но не могу открыть глаза. Может быть, Гаррик? Боги, все болит. "Может, это магия".

"Ты видел, как она метнула молнию прямо в голову тому венину?" — спрашивает кто-то.

"Не сейчас", — практически рычит Бодхи. "Она спасла твою гребаную жизнь. Она спасла все наши жизни".

Но я не спасла. Солейл и… Лиам мертвы.

"Ее кровь черная", — огрызается Ксаден, и его руки сжимаются, прижимая меня к груди.

"Это должен быть яд", — плачет Имоджен — звук, которого я никогда от нее не слышала. "Посмотри на это! Мы должны вернуть ее в Басгиат. Нолон, возможно, сможет помочь".

Да. Нолон. Они должны отвезти меня в Нолон. Но я не могу сказать этого, не могу заставить свои губы двигаться, не могу даже протянуть руку по мысленным путям, которые стали для меня такими же привычными, как дыхание. Быть отрезанным от Таирна, от Андарны… от Ксадена — это пытка сама по себе.

"Это двенадцатичасовой перелет". Голос Ксадена повышается. "И я уверен, что у нее сломана рука".

Я буду мертва через двенадцать часов. Обещание сладкого забвения уже витает на краю моего сознания, обещание покоя, если я соглашусь просто отпустить его.

"Есть место ближе", — тихо говорит Ксаден, и я чувствую, как его пальцы проводят по моей щеке. Движение нервирующе нежное.

Еще одна волна огня поглощает меня, обжигая каждый нерв, но все, что я могу сделать, это лежать и терпеть.

Пусть это прекратится. Боги, пусть это прекратится.

"Ты не можешь быть серьезным". Чей-то голос понижается до шипения.

"Ты подвергнешь риску все", — предупреждает Гаррик, когда сон наваливается на меня, единственное спасение от жгучей боли.

Таирн ворчит так громко, что у меня вибрирует грудная клетка. По крайней мере, он рядом.

"Я бы не стала повторять это снова, — бормочет Имоджен, — иначе он наверняка тебя съест. И не забывай, если она умрет, есть чертовски хороший шанс, что и Ксаден тоже".

"Я не говорю, что он не должен, просто напоминаю ему, каковы ставки", — отвечает Гаррик.

Чувствует ли Таирн разрыв между нами? Страдает ли он так же, как я? Меч тоже был отравлен? Может ли Андарна летать? Или ей нужно поспать?

Спать. Вот чего я хочу. Прохладный, блаженный, пустой сон.

"Мне плевать, что со мной будет!" Ксаден кричит на кого-то. "Мы уходим, и это приказ".

"Не нужно приказов, парень. Мы спасем ее". Это Бодхи. Я думаю.