"У нас есть оружие, чтобы убить их", — говорит Лиам, поворачиваясь спиной к долине. "И Дей сказал мне, что семь грифонов летят…"

"Мы здесь", — говорит пожилая брюнетка с озера, спускаясь по батарее с юго-восточного угла аванпоста. "Я оставила остальной дрейф снаружи, как только мы заметили, что ваш форпост кажется… заброшенным". Она смотрит через вал на клубы дыма, поднимающиеся из долины внизу, с видом покорности, ее плечи опускаются. "Я не собираюсь просить вас сражаться с нами".

"Не собираешься?" Брови Гаррика поднялись.

"Нет". Она грустно улыбается ему. "Четверо из них равносильны смертному приговору. Остальные из моего дрейфа заключили мир с нашими богами". Она поворачивается к Ксадену. "Я пришла сказать тебе, чтобы ты уходил. Ты даже не представляешь, на что они способны. Им понадобилось всего двое, чтобы разрушить целый город в прошлом месяце. Двое. Двое. Их. Мы потеряли два дрейфа, пытаясь остановить их. Если их там четверо…" Она покачала головой. "Им что-то нужно, и они собираются убить всех до единого людей в Рессоне, чтобы получить это. Забирай свой бунт и иди домой, пока можешь".

Страх сжимает мою грудь, но сердце болит при мысли о том, чтобы оставить их умирать. Это противоречит всему, за что мы выступаем, даже если это не наваррские мирные жители.

"У нас есть драконы", — говорит Имоджен, ее тон повышается. "Конечно, это должно что-то значить. Мы не боимся сражаться".

"Вы боитесь умереть? Кто-нибудь из вас видел бой?" Взгляд брюнетки окидывает нас, и внезапно я чувствую себя… молодой, поскольку мы отвечаем молчанием. "Думаю, нет. Ваши драконы кое-что значат. Они могут летать далеко и быстро. Драконий огонь их не убьет. Только кинжалы, которые ты принес, а они у нас есть". Она смотрит на Ксадена. "Спасибо тебе за все, что ты сделал. Ты сохранил нам жизнь в последние пару лет и дал нам шанс на борьбу".

"Ты спускаешься туда, чтобы умереть", — совершенно серьезно сказал Ксаден.

"Да." Она кивает, когда раздается еще один взрыв. "Уберите отсюда свой бунт. Быстро." Повернувшись на каблуке, она идет обратно по валу с высоко поднятой головой, прежде чем исчезнуть в башне на противоположном конце.

Челюсть Ксадена сжимается, и я вижу, как в его глазах бушует битва.

В моем желудке поселяется невыносимая тяжесть.

Если мы уйдем, они все умрут. Все гражданские. Каждый летчик. Мы их не убьем, но все равно будем соучастниками их смерти.

Если мы будем сражаться, то, скорее всего, умрем вместе с ними.

Мы можем жить как трусы или умереть как всадники.

Плечи Ксадена распрямляются, и камень в моем желудке превращается в тошноту. Он принял решение. Я вижу это по чертам его лица, по решимости в его позе. "Сгаэйл говорит, что никогда не убегала от боя, и сегодняшний день не будет первым. И я тоже не собираюсь стоять в стороне, пока гибнут невинные люди". Он качает головой. "Но я не собираюсь приказывать никому из вас присоединиться ко мне. Я отвечаю за всех вас. Никто из вас не перешел через парапет, потому что хотел этого. Никто из вас. Вы перешли его, потому что я заключил сделку. Это я заставил вас идти в квадрант, поэтому я не стану думать хуже о тех, кто захочет лететь на Элтувал вместо меня. Сделай свой выбор". Он провел рукой по волосам. "Я не хочу, чтобы ты пострадала".

В идеальном мире это было бы все, что мне нужно услышать. "Если у других есть право выбора, то и у меня тоже".

Его челюсть сжимается.

"Мы всадники", — говорит Имоджен, когда раздается еще один взрыв. "Мы защищаем беззащитных. Это то, что мы делаем".

"Ты спасла всех нас, кузина", — говорит Бодхи. "И мы благодарны. Теперь я хотел бы сделать то, чему мы обучались, и если это означает, что я не вернусь домой, то, думаю, моя душа будет отдана Малеку. В любом случае, я бы не отказался увидеться с матерью".

"Я скажу тебе то же самое, что я сделал после Молота в наш первый год, когда мы решили начать контрабанду оружия", — говорит Гаррик. "Вы сохраняли нам жизнь все эти годы; мы сами решаем, как нам умереть. Я с тобой".

"Точно!" говорит Солейл, барабаня кончиками пальцев по кинжалу, прикрепленному к ее бедру. "Я с вами".

Лиам делает шаг вперед и встает рядом со мной. "Мы наблюдали, как казнили наших родителей, потому что у них хватило смелости поступить правильно. Мне бы хотелось думать, что моя смерть будет такой же почетной".

У меня в груди все сжалось. Их родители погибли, чтобы раскрыть правду, в то время как мои пожертвовали братом, чтобы сохранить этот отвратительный секрет.

"Согласна". Имоджен кивает.

Они все согласны.

Один за другим все соглашаются, пока не остаюсь только я.

Ксаден ловит мой взгляд.

Если ты думаешь, что сможешь убедить Сорренгайл рискнуть своей шеей ради кого-то за пределами своих границ, то ты дурак. Разве не об этом говорил флаер на озере?