"Тебе придется с этим смириться. Все, чем мы станем после выпуска, это оружие, и лучше, если мы будем отточены до того, как покинем ворота".

"Так вот куда мы идем? Мы покидаем ворота?" Я потерял всякое чувство направления здесь.

"Мы собираемся спросить Таирна, что, черт возьми, только что произошло". Челюсть Ксадена сжимается. "И я не говорю о нападении. Как, черт возьми, они пробрались через твои замки?"

Я пожимаю плечами, но не утруждаю себя объяснениями. Он ни за что мне не поверит. Я и сама с трудом в это верю.

"Нам лучше выяснить это, чтобы это не повторилось. Я отказываюсь спать на твоем гребаном полу, как какая-то сторожевая собака".

"Подожди. Это другой путь к летному полю?" Я изо всех сил стараюсь мысленно отгородиться от боли в горле и ребрах. "Он везет меня к тебе", — говорю я Таирну.

"Я знаю".

"Ты собираешься сказать мне, что там было?"

"Я бы сказал, если бы знал".

"Да", — говорит Ксаден, и тропинка снова изгибается. "Это не совсем общеизвестно. И я хочу попросить тебя спрятать этот маленький туннель в папку с секретами, которые ты хранишь от моего имени".

"Дай угадаю, и ты узнаешь, если я расскажу?"

"Да". Появляется еще одна ухмылка, и я отворачиваюсь, пока он не поймал мой взгляд.

"Ты собираешься пообещать мне еще одну услугу?" Тропинка начинает подниматься, и подъем этот совсем не мягкий. Каждый вдох напоминает мне о том, что произошло меньше часа назад.

"Одной моей услуги более чем достаточно, и мы уже достигли статуса взаимного уничтожения, Сорренгайл. Теперь, ты сможешь протолкнуться через это, или тебе нужно, чтобы я нес тебя?"

"Это звучит как оскорбление, а не предложение".

"Ты улавливаешь". Но его шаг замедляется, чтобы соответствовать моему.

Земля под моими ногами сдвигается, как будто она качается, но я знаю, что лучше. Это моя голова, результат боли и стресса. Мои шаги шатаются.

Рука Ксадена обвивает мою талию, поддерживая меня. Мне неприятно, что его прикосновение учащает мой пульс, пока мы продолжаем подъем, но я не протестую. Я не хочу быть благодарной за что-то, когда дело касается его, но, черт возьми, если этот его мятный запах не восхитителен. "Что ты вообще делал сегодня вечером?"

"Почему ты спрашиваешь?" Его тон явно намекает на то, что я не должна спрашивать.

Очень жаль.

"Ты добрался до моей комнаты за несколько минут, и ты одет не совсем для сна". Он пристегнут мечом, черт возьми.

"Может, я тоже сплю в своих доспехах".

"Тогда тебе следует выбирать более надежных соседей по постели".

Он фыркнул, на мгновение мелькнула улыбка. Настоящая. Не фальшивая, принудительная усмешка, которую я привыкла видеть, и не нахальная ухмылка. Честная, душераздирающая улыбка, к которой у меня нет никакого иммунитета. Однако она исчезает так же быстро, как и появляется.

"Так ты не собираешься мне рассказывать?" спрашиваю я. Я бы расстроилась, если бы мне не было так чертовски больно. И я даже не собираюсь касаться того, зачем ему понадобилось тащить нас к Таирну, когда я могу поболтать с ним в любое время.

Если только он не хочет поговорить с Таирном, что… наглость.

"Неа. Дела третьего курса". Он отпускает меня, когда мы достигаем заваленного камнями конца туннеля. Несколько жестов рукой и еще один щелчок, прежде чем он открывает дверь.

Мы выходим в хрустящий, леденяще холодный ноябрьский воздух.

"Что за черт", — шепчу я. Дверь встроена в стопку валунов на восточной стороне поля.

"Она замаскирована". Ксаден взмахивает рукой, и дверь закрывается, сливаясь со скалой, как будто она является ее частью.

Раздается звук, который я теперь узнаю как равномерное биение крыльев, и я смотрю вверх, чтобы увидеть, как три дракона закрывают звезды, спускаясь вниз. Земля вздрагивает, когда они приземляются перед нами.

"Полагаю, предводитель крыльев хочет поговорить?" Таирн делает шаг вперед, Сгаэйл следует за ним, ее крылья подтянуты, а золотые глаза сузились на меня.

Андарна проскакивает между когтями Сгаэйлы и галопом несется к нам. Она проскакивает последние дюжину футов, вгрызаясь лапами в землю, и останавливается прямо передо мной, утыкаясь носом мне в ребра, когда меня охватывает острое чувство тревоги, захлестывая меня чувствами, которые, как я знаю, мне не принадлежат.

"Сломанных костей нет", — обещаю я, поглаживая рукой бугристые гребни ее головы. "Это просто синяки".

"Ты уверена?" — спрашивает она, с тревогой в глазах.

"Настолько, насколько могу быть уверена". Я заставляю себя улыбнуться. Тащиться сюда посреди ночи стоит того, чтобы развеять ее тревогу.