Но я хочу, чтобы он кончил. Я отчаянно хочу попробовать его.

— Видишь, Ками? — он говорит мне. — Это то, чего ты действительно хочешь. Ты хочешь меня. Ты слишком чертовски горда, чтобы признать это.

Я нахожу странным, что он сказал мне это именно в этот момент из всех моментов, когда его член упирается мне в горло. Разве не очевидно, что я ничем не горжусь?

Мне удалось отдать все, что, как я думала, сделало меня тем, кто я есть. Я пожертвовала всем — и ради чего? Жестокий сукин сын, который может просто использовать меня как инструмент в своем заговоре мести.

Он внезапно вырывается и рывком поднимает меня на ноги. Он крепко сжимает мою задницу и поднимает меня вверх, заставляя мои ноги обнять его за талию.

Я задыхаюсь, когда он отодвигает мои трусики в сторону, засовывает в меня свой член и трахает меня. Я пытаюсь уцепиться за что-нибудь твердое, но единственная твердая вещь поблизости — это он.

Я кончаю так быстро и без предупреждения. И когда я это делаю, я чувствую, что мое тело отказывается от меня понемногу. Я дрожу, дрожу и корчусь, но он не прекращает трахать меня, пока не кончит.

Когда он кончил в меня, он бесцеремонно усадил меня на подоконник и снова застегнул молнию.

Все закончилось, как только началось, и ясно, что он не хочет оставаться здесь.

Я согласна.

Что бы у нас ни было, совершенно очевидно, что оно становится ядовитым. Я не уверена, все ли секреты между нами отравляют колодец или он был отравлен с самого начала.

Все, что я знаю, это то, что я не могу позволить себе дуться в его доме, ожидая, когда он примет решение относительно моей жизни. Мне нужно найти выход отсюда, прежде чем я причиню еще больше вреда своему сердцу.

Исааку требуется всего несколько секунд, чтобы снова прийти в себя. Выходя из ниши, он даже не взглянул на меня. Я знаю, что это осознанный выбор. Он посылает сообщение: я незаменим. Просто еще один трах.

Я не уверена, как выгляжу сейчас, и не уверена, что хочу это выяснить.

Моя одежда растрепана, кожа кажется сухой и желтоватой, а волосы спутавшимися пучками свисают вокруг лица.

Мне понадобится много времени, чтобы снова стать человеком. Что я считаю уместным.

Я была ранена. Я сломалась. И я не могла так легко уйти от этого. Я буду носить эти шрамы как почетный знак.

Потому что это доказательство того, что я совершала ошибки.

Но я выжила. Я терпела. Теперь я полна решимости жить, чтобы рассказать эту историю.

Исаак Воробьев не одолеет меня.

— Сколько раз?

— Девять, — отвечает Богдан.

— Девять? — Я повторяю. — Девять гребаных раз?

Богдан и Влад переглядываются. Никто из них не был уверен, как я отреагирую. Но они не ожидали гнева. Это достаточно ясно видно по их лицам.

— Разве это не хорошо? — Богдан рискнул. — Я имею в виду, что попытка Максима войти в контакт означает, что он загнан в угол.

— Или у него есть план, — возражаю я. — Ублюдок что-то задумал. Я знаю это.

— Мы не узнаем, пока не примем один из его звонков, — отмечает Влад.

— Мне нечего ему сказать, — рычу я. — Он уничтожил всякую надежду на мирное решение, когда напал на меня на том, что должно было быть джентльменским собранием.

— Я понял, — отвечает Богдан. — Но разве мы не должны знать, почему он пытается войти в контакт.

— Есть еще кое-что, — добавляет Влад, доставая хрустящий белый конверт.

— Что это?

— Письмо, адресованное тебе, — объясняет Влад, протягивая его мне. — Богдан узнал почерк Максима..

Я смотрю на письмо. Мое имя напечатано на поверхности грубым почерком Максима. Он все еще запечатан.

Я разрываю его и вытаскиваю письмо, лежащее внутри.

Кузен, у нас были разногласия, у тебя и у меня. Я много думал с тех пор, как мы виделись в последний раз. И я решил, что Братва, эта вражда, даже месть — все это значит для меня меньше, чем Камила.

Я хочу ее вернуть. Я люблю ее. А веришь ты в это или нет, для меня не имеет значения. Надеюсь, она поверит. Потому что у нас общая история. Мы построили жизнь вместе. Мы планировали строить будущее вместе. Да, когда это началось, это было все о тебе. Но чем больше я узнавал Камиллу, тем больше понимал, что она для меня значит больше, чем моя жажда мести.

Я готов отступить, отказаться от права на Воробьеву Братву и исчезнуть совсем. Ты можешь получить Братву; ты можешь иметь силу, которую хочешь. Я просто хочу ее.