— ДА! Да от тебя! Потому что ты не заботишься о ней. Единственное, что тебя волнует, это проклятая Братва. Джо заслуживает большего, чем отец, который будет использовать ее в качестве силы, чтобы одержать верх в семейной склоке.

Я в смятении качаю головой. Она этого не понимает. После всего этого гребаного времени она ни черта не знает обо мне.

— Ты действительно веришь, что я бы сделал это?

— Ты сделал это со мной.

Я холодно смотрю на нее, гнев вытесняет все остальные эмоции, которые я испытываю. — Ты не Братва, — говорю я ей. — Ты не семья.

Она отворачивается назад, когда боль омывает ее черты. Она отворачивается, чтобы скрыть выражение своего лица, чтобы скрыть его от меня, чтобы она не увидела, как глубоко я ее ранил.

Но уже слишком поздно.

Я все это видел.

И я знаю, что мне делать дальше.

— Исаак!

Шаги Богдана устремляются вниз по лестнице вслед за его голосом. Он ступает на цементный пол, полностью игнорируя напряженную атмосферу, царящую между мной и Камилой.

— Я сдерживал их, пока мог, Исаак, — говорит мне Богдан. — У них есть ордер. У нас есть максимум пять минут, прежде чем они приедут. Нам нужно убрать Камиллу с глаз долой.

— Нет, — твердо говорю я. — В этом не будет необходимости.

— Что? — спрашивает Богдан, явно растерянный.

Я обращаю свой взгляд на нее. — Камила, ты свободна.

Она недоверчиво смотрит на меня. — Что…?

— Ты больше не моя пленница.

На ее лице пробегает какофония эмоций. Замешательство, страх, гнев, понимание, принятие. Затем оно превращается в нечто, что я узнаю: хладнокровная уверенность.

— Исаак, — говорит Богдан, подходя ко мне. — Ты позволяешь ей уйти?

— Да, — твердо говорю я. — Отведи ее к ним.

Богдан колеблется, изучая мое лицо в поисках подсказки, что же так резко изменилось за последний час.

— Сейчас, — рычу я.

Богдан жестом приглашает Камиллу следовать за ним. Она не шевелится ни на мгновение.

Ее глаза скользят по моему лицу, но я отказываюсь смотреть на нее.

Затем, признав поражение, она следует за Богданом вверх по лестнице и исчезает на верхнем этаже. Я долго стою в подвальных камерах. Достаточно долго, чтобы Богдан вернулся и нашел меня.

— Все хорошо? — Я спрашиваю.

Он плюхается на место на нижней ступеньке и трет ладонями уставшие глаза. — Она сказала им, что была здесь по собственной воле, поэтому против нас не будут выдвинуты обвинения. Сейчас их нет».

Я киваю. — Хорошо.

— Брат…

— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал, — прерываю я.

Он вздыхает. — Что-либо.

— Ты нашел адрес, который я тебе велел искать?

Он колеблется. — Да хорошо. Садись в самолет сегодня вечером, — приказываю я. — Ты пойдешь по этому адресу и что-нибудь возьмешь. Что-то, что принадлежит мне.

Брови Богдана взлетели до небес, когда он изо всех сил пытается понять, что это такое.

— Что за что?

— Моя дочь.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ