– Это давление общества. Тебя учили, что убивать нехорошо и так поступают только монстры, но это неправда. Люди убивают по самым разным причинам. Иногда это происходит под влиянием момента, и об этом жалеют всю оставшуюся жизнь. Иногда это совершается из отчаяния – так женщина убивает своего абьюзера, потому что знает, что в противном случае сама кончит трупом. А бывают случайности, как сегодня. Если честно, для меня облегчение, что мы сделали это самостоятельно. В глубине души я паниковала при мысли, что эти люди могут вызвать полицию вместо того, чтобы позаботиться о Брэде сами.

Я вытянула руку и погладила Джоша по колену.

– Просто продолжай напоминать себе, что это случайность и одна ошибка не делает тебя плохим человеком. Особенно если в результате земля освободилась от насильника и потенциального убийцы. С учетом богатства его семьи и его возрастающих аппетитов он бы наверняка нацелился на кого-нибудь еще, если бы мы его не остановили. Кто знает, сколько жизней мы спасли, забрав его?

Джош неуверенно заерзал, и его колено задвигалось под моей ладонью.

– Ты постоянно говоришь «мы», но это сделал я.

– Да, но я – полноправная соучастница. Может, я и не наматывала изоленту ему на нос, но согласно моему плану он все равно так или иначе умирал.

Джош взял мою руку в свою, и наши пальцы переплелись.

– Спасибо, что все это говоришь. Правда помогает.

– Не за что. Надеюсь, ты понимаешь, что я не просто заговариваю тебе зубы. Я искренне верю, что мы сделали мир лучше, устранив Брэда. Я понимаю, что самосуд и линчевание – это очень неоднозначная вещь, но иногда, как мне кажется, они необходимы. Особенно когда в системе, которая должна перемалывать людей типа Брэда, остаются разные лазейки.

– Не забывай про взятки, – прибавил Джош. – В случае Брэда была проигнорирована масса тревожных звоночков, включая подглядывание, жестокое отношение к животным и сексуальное преследование. И все это – в подростковом возрасте. Я читал приговор судьи, который дал ему всего лишь условный срок после того, как он напился и въехал на машине в дом одноклассницы, которая ему отказала. Там были такие слова: «Он блестящий молодой человек, и впереди у него большое будущее. Было бы ужасно разрушить его из-за подобного происшествия». Судья был партнером отца Брэда по гольфу.

Я отняла у Джоша руку, потому что так сжала его пальцы, что чуть не сломала.

– Вот именно поэтому я не испытываю никаких сожалений о случившемся.

Джош издал низкий, разъяренный звук.

– И это только вершина айсберга. Ты не представляешь, сколько всего сошло Брэду с рук.

Я вперила взгляд в дорогу передо мной.

– Меня не перестает поражать, насколько долго это продолжалось. Один судья? Допустим. Не то чтобы я это понимала, но во всех профессиях есть коррумпированные сволочи. Но долгие годы полной безнаказанности? Этого мне никто никогда не сможет рационально объяснить, даже если предоставит подробный маркированный список всех нарушений и промахов.

– Может, все это вело к сегодняшней ночи, – предположил Джош. – Может, мне суждено было его убить.

Я сдвинула брови.

– В смысле, это судьба?

– Да. Может, мне от рождения суждено стать убийцей, и это бы случилось так или иначе.

Какого черта? Как такая мысль вообще могла прийти Джошу в голову? Ему предназначено быть убийцей? Ему? Для меня это было непредставимо. Он был слишком хорошим, слишком добрым, и да, он вломился ко мне в дом и преследовал меня, но я сама попросила его совершить взлом с проникновением и ни разу не попросила прекратить слежку. И мне кажется, что, если бы я это сделала, он бы послушался и никогда больше меня не побеспокоил. В общем виде действия Брэда могли напоминать поступки Джоша, но при ближайшем рассмотрении эти двое мужчин были бесконечно далеки друг от друга. Я не могла позволить Джошу сравнивать себя с таким человеческим отбросом.

– Нет, – сказала я. – Я отвергаю идею, что это была твоя судьба. Она кажется слишком извращенной с учетом всей боли и страданий, которым подверглись жертвы Брэда. Получается, они пришли в этот мир, только чтобы стать его добычей.

Джош провел рукой по лицу и испустил тяжелый вздох.

– В твоем изложении я выгляжу слишком зацикленным на себе.

– Не зацикленным на себе, а просто сбитым с толку и запутавшимся в связи с травмирующим опытом.

Я посмотрела на него и увидела тревогу на его лице: брови сдвинулись, полные губы сжались в тонкую ниточку.

Я должна была донести до него свою мысль, и что могло сработать лучше, чем обратить его собственную логику против него?

– Помнишь свой вопрос про то, обвинила бы я когда-нибудь подростка в убийстве его родителей? Давай применим его к твоей ситуации. Если бы это я случайно убила Брэда, тебе бы пришла в голову мысль, что я – убийца по своей природе?

– Нет, – сразу ответил Джош. – Но это другое.

– Совершенно то же самое, – возразила я.

– Нет. Я по этому поводу беспокоился с самого детства.

У меня похолодела кровь. Какие дети о таком думают?

– Что ты имеешь в виду?