В полиции и больнице приложили все усилия, чтобы скрыть личность последней жертвы Брэда, но мне все-таки удалось выяснить, что это двадцатисемилетняя школьная учительница Мэйси Харольд, которая в день нападения поехала в Чикаго, на девичник своей подруги по колледжу. Судя по собранной мной информации, они наткнулись на Брэда и его компанию во время рейда по барам, и в какой-то момент вечера Брэд активно взял Мэйси в оборот, угостив ее с подругами выпивкой, хотя они пытались вежливо отказаться. Последнее, что помнила Мэйси, – это как она, наконец, согласилась выпить с Брэдом шот, чтобы не показаться грубой. А меньше чем через час кто-то услышал, как Брэд насилует Мэйси в кабинке, и вышиб дверь.

Мэйси с мужем жила в небольшом коттедже, смежном с домом ее родителей, на ферме площадью в сто акров. Ее брат, который уже успел выследить Брэда, жил в похожем месте неподалеку. Я надеялся, что даже если отец и брат Мэйси не станут трогать Брэда, то брат точно вмешается и завершит начатое.

Я излагал ей все это своим обычным голосом, не понимая, узнала ли она его. Время, когда я мог скрываться от нее, подходило к концу, и у меня было ощущение, что если нам удастся успешно провернуть нашу аферу, то одна из первых наших бесед по возвращении домой будет касаться окончательного выяснения моей личности и ответов на вопрос, почему я так долго отказывался признаваться, кто я.

Я с ужасом ждал этого разговора. Эли уже столь многое мне простила, со столь многим смирилась. Как она вообще сможет мне доверять, когда узнает про отца и начнет задаваться вопросом, почему сын известного серийного убийцы обмазывается кровью и снимает секс-видео, размахивая ножом? Она, скорее всего, предположит, что он – мой кумир, что было бесконечно далеко от правды.

Я вырубил фары, когда свернул на проселочную дорогу, пересекавшую два кукурузных поля. Мы ехали до тех пор, пока не уперлись в деревья, росшие вдоль небольшого ручья. На снимках со спутника я нашел узенькую тропинку, ведущую к главному дому. Я взломал вайфай родителей Мэйси и не обнаружил никаких признаков камер, но в любом случае Эли должна была остаться в машине, пока я потащу Брэда на крыльцо, чтобы сразу стартануть, если что-то пойдет не по плану и я прибегу к машине со всех ног.

– Готова? – спросил я, включив парковочный режим и повернувшись к Эли.

В ее лице читалась тревога.

– Да?

– Тебе станет легче, если я скажу, что мне так страшно, что я готов блевануть?

Она судорожно вздохнула.

– О, отлично. А то я мучилась, пока меня выворачивало всю дорогу.

– Нужно потерпеть, – сказал я. – Не стоит оставлять маленькие вонючие лужицы ДНК, по которым нас можно найти.

Она прыснула от смеха.

– Тогда давай сделаем это!

Я отпер багажник из салона машины, и мы вышли на улицу.

Эли расстегнула молнию на чехле, но остановилась, округлившимися глазами глядя на лицо Брэда. Неужели это кризис? Неужели до нее, наконец, дошло, какое это все безумие, и она начала сомневаться?

Мы зашли уже слишком далеко, и отступать было поздно, так что я потянулся к чехлу, чтобы расстегнуть его до конца, но она схватила меня за руку.

– Не надо, – сказала она.

Я, нахмурившись, повернулся к ней.

– Я могу сделать это один, если хочешь подождать в машине.

Она покачала головой и отпустила мою руку.

– Придется воспользоваться запасным планом.

– Запасным планом? – переспросил я в недоумении. Она ничего не говорила про запасной план.

Она кивнула и наклонилась, прижав пальцы в перчатках к шее Брэда, как будто проверяла его пульс.

Минуточку. Какого хрена она проверяла его пульс?

Она повернулась ко мне с сочувственным выражением.

– Ты замотал ему изолентой и рот, и нос. Он мертв.

Я перевел взгляд на Брэда, и, черт, она была права. Его распахнутые глаза не мигали, а кожа приобрела восковую бледность, которая казалась неестественно обескровленной в лунном свете.

У меня внутри все упало.

Я сорвал балаклаву, кинулся в ближайшие кусты, упал на колени и уперся руками в землю, пока мой желудок пытался избавиться от всего, что я недавно съел. Вот тебе и лужицы ДНК.

Эли поспешила за мной, стала поглаживать меня по спине и мычать что-то утешительное, пока меня рвало.

– Сейчас, наверное, неподходящий момент для злорадства по поводу того, что я давно тебя раскрыла?

Вы только подумайте, я рассмеялся, блюя.

И нет. Не рекомендую.

Я только что убил человека, а моя поехавшая соучастница сыпала шуточками.

– Ну на хрен! – пробормотал я.

– Довольно странное время для такого предложения, – сказала она, не моргнув глазом. – Давай я устрою это позже, когда мы избавимся от тела и у тебя появится возможность почистить зубы?