Господи, я был просто козлом. Может, у нас с Брэдли были и разные намерения, но я тоже вломился к ней в дом, и мне была отвратительна мысль, что я заставил ее так же испугаться. О чем я вообще думал меньше двух недель назад? Что я никогда не пожалею о том, что сделал? Мне захотелось вернуться во времени и выбить из прошлого себя все дерьмо. Такое вторжение было непростительно, и я не мог поверить, что Эли дала мне шанс, а не выстрелила в рожу, как я заслуживал. Если все оставшееся у нас время я должен возмещать ей нанесенный ущерб, я с радостью готов был это делать.

– Брэдли должен умереть, – сказала она приглушенным голосом, уткнувшись мне в грудь.

– Должен, – согласился я. – Но сам я не могу, и тебя обрекать на это тоже не хочу.

– Так что же нам делать? – спросила она.

– Для начала надо его связать и проверить, не лежит ли телефон в припаркованном неподалеку автомобиле. Если нет, то мы отвезем его к дому последней жертвы. Ее обширное семейство живет за городом, на ферме, и если брать в расчет отца – бывшего военного и мужа – бывшего морпеха, я почти уверен, что они доделают всё за нас.

– А что, если вместо этого они позвонят в полицию?

– Пока что Брэдли не видел никого из нас, так что не сможет опознать, если выживет. И не то чтобы он мог рассказать копам последнее, что помнит, прежде чем его вырубили. Фраза «я вломился в дом к женщине с рюкзаком, полным оружия» звучит не очень в его пользу. Ну а потом мы придумаем, как до него добраться.

Она отстранилась от меня и заглянула мне в глаза:

– А ты все неплохо обдумал.

Я не стал пытаться лгать.

– Да.

И вот настал момент, когда я понял, насколько был ненормален.

Но вместо того чтобы взглянуть на меня с ужасом, она только кивнула.

– Хорошо. А то я бы напринимала поспешных решений и скорее всего закончила бы в тюрьме.

– Эй, – сказал я, набираясь смелости и приподнимая ее подбородок.

– Что?

– Извини, что поступил так с тобой.

Она нахмурилась.

– Ты так со мной не поступал.

– Я буквально именно так и поступил, – возразил я. – Или ты забыла, что Брэд – не единственный мужчина на этой кухне, который вломился к тебе в дом?

Она судорожно вздохнула и высвободила подбородок.

– Я не забыла. Поверь мне, в первый раз я была готова застрелить тебя точно так же, как сейчас готова застрелить Брэда. Но потом, – она отвернулась, нервно пожевывая нижнюю губу, – я больше ни разу не почувствовала, что ты можешь навредить мне. Я не могу это объяснить и понимаю, как это звучит глупо, нелогично и даже опасно, потому что, чего уж там, так и есть, но чутье подсказывало мне, что тебе можно доверять.

Я опустил голову и стукнулся с ней лбами.

– Все дело во вкусняшках, да?

Она прыснула от смеха.

– Что я могу сказать? Я на все готова ради самодельной ореховой смеси.

Я снова стиснул ее в объятиях, и мне хотелось держать ее вот так до конца своих дней и прикрывать от этого ужасного мира своим телом, если только так я мог ее защитить. К сожалению, валяющийся у наших ног без сознания мужчина останется в таком состоянии недолго, и чем быстрее мы уберем его отсюда, тем лучше.

Я разомкнул свои объятия и присел рядом с рюкзаком Брэда.

– Мне кажется, в том, чтобы связать его собственной веревкой, будет некая поэтическая справедливость, как ты думаешь?

– Согласна.

Возможно, сейчас было не самое подходящее время, чтобы мое сердце исполнило сальто при звуке этого коротенького слова. Но когда Эли произнесла его, у меня внутри потеплело, и я захотел услышать его еще раз, желательно перед каким-нибудь алтарем или на тропическом пляже, где будем только мы одни, – как она предпочтет.

Она схватила пару перчаток и присела рядом со мной, пока я расстегивал рюкзак.

– Сукин сын, – сказала она, когда поближе разглядела содержимое. Она протянула дрожащие пальцы и слегка коснулась ножа, когда брала веревку. – Он делал это раньше, да?

– Судя по полицейским протоколам, да.

– Но как все это сошло ему с рук?

– Деньги. Плюс он не идиот, – сказал я. – Большинство улик, фигурирующих в его последних делах, – косвенные. Единственный приговор ему вынесли еще в подростковом возрасте, но теперь это вычеркнуто из его личного дела. Видимо, той ночью он потерял бдительность.

Мы вместе его связали: я крепко держал его за руки и за ноги, пока Эли орудовала веревкой, следуя моим указаниям. Было бы быстрее, если бы я сделал это сам, но это был навык, которым должен обладать любой, а после такой близкой опасности мне захотелось научить ее всему, что я знал о самообороне и выживании.

– Мне стоит выяснять, откуда ты все это знаешь? – спросила она, прервавшись.

– Наверное, нет, – ответил я. – Нет, не так. Эту часть веревки нужно поддеть, а не накинуть.

Она исправила свою ошибку.

– А это как-то связано с тем, что ты не хотел вызывать полицию?

– Удивительно, но нет, – сказал я, качая головой.

Как только Брэд оказался связан, я заставил Эли еще раз проверить все узлы и максимально их затянуть, чтобы он точно не смог вырваться. Мы обратно нацепили на него балаклаву и, вдохновившись моим недавним психозом, повернули ее так, чтобы он ничего не видел. Потом мы вставили ему кляп, и я достал свой ноутбук из рюкзака.