Она отдернулась, сосредоточившись на дороге, и в свете огней передней панели ее лицо порозовело.

– Кажется, мы уже установили, что рано или поздно я все попробую.

Я выпрямился в кресле, напомнив себе, что сейчас мы встретимся с отъявленным бандитом, а делать это с огромным стояком наперевес – не самый идеальный вариант. К сожалению, все, о чем я мог думать, – это как я плашмя лежу на кровати, а Эли скачет на моем лице. Надо было как-то отвлечься.

Как насчет мертвого тела в багажнике?

А, ну да. Я только что убил человека. И хотя у Эли отлично получилось взять на вооружение мою собственную логику и обратить ее против меня, в глубине души я все же был не уверен, насколько «случайной» была эта смерть.

Я не помнил, как заматывал ему рот. Да, я точно залепил кляп изолентой, но потом отвлекся на какую-то реплику Эли. К тому же я находился в полувозбужденном-полушокированном состоянии от того, что мы собирались сделать. Может, я просто был неаккуратен? Или какая-то подсознательная часть меня поддалась импульсу и намеренно подсказала мне так намотать изоленту? Эта неуверенность, от которой теперь вряд ли удастся избавиться, наверняка будет мучить меня до конца жизни.

Я нацепил на нос очки, когда мы остановились на широкой круговой стоянке. Она была выложена красным кирпичом. Наверное, это был кошмар – поддерживать ее в приличном состоянии. Весной погода у нас странная: из-за постоянного чередования заморозков и оттепелей на городских дорогах творится хаос, они постоянно проседают или, наоборот, вспучиваются. Страшно представить, как это могло влиять на плотно выложенный кирпич.

Эли притормозила, и в этот момент открылась дверь одного из гаражей на пять машин. Из-за нее появился человек в синем фланелевом халате. Дядя Нико? Он пригласил нас заехать в гараж и отошел в сторону, чтобы освободить для Эли место. Он стоял с моей стороны машины, пока Эли парковалась, и я изо всех сил старался не пялиться. Он совсем не был похож на хладнокровного преступника. Ростом от силы метр семьдесят, он был худеньким и совсем не внушительным. Волосы у него были черные с проседью, кожа – оливкового цвета, на пару оттенков темнее, чем у Эли, а нос казался слишком большим для такого лица.

Эли заглушила машину и повернулась ко мне.

– Готов?

Я пожал плечами.

– Не особо, но разве есть выбор?

Она покачала головой.

– Нету. Ну, давай сделаем это.

Мы вместе вышли из машины.

Нико все еще стоял с моей стороны, и я навис над ним, встав во весь рот.

Он взглянул на меня и вскинул бровь.

– Славные усы, порно-Джо.

Отлично. Язвительный юмор был семейной чертой.

У меня на языке уже крутился встречный убийственный комментарий, но я сдержался. Бросаться оскорблениями казалось не самой удачной стратегией, чтобы поладить с этим человеком, а благодаря телу в багажнике он сейчас имел надо мной большую власть. Лучше было не злить его прямо с порога.

Я протянул руку.

– Близко. Я Джош.

Он хмыкнул, но все же взял мою руку и с удивительной силой пожал.

– Жаль. Джош уже не так звучит. Я Нико.

Я кивнул, и мы разомкнули рукопожатие.

– Ты итальянец? – спросил он, внимательно глядя на меня.

– На четверть. Моя мама наполовину итальянка, наполовину алжирка.

Он снова взглянул на меня.

– Я подумал, что в тебе может быть немного…

– Не говори ничего расистского, – сказала Эли, огибая капот машины.

Нико повернулся к ней, распахнул объятия и растянулся в улыбке, которая казалась вполне искренней.

– Ни в коем случае.

Она исподлобья посмотрела на меня, явно чувствуя неловкость за фамильярность дяди Нико и за разговор, который она только что прервала. Тем не менее она приняла его объятия и немного подалась вперед, чтобы тоже его слегка приобнять.

– Спасибо, что впустил. Мне неприятно это говорить, но у нас тут…

– Э! – рявкнул Нико. – Не здесь. – Он отпустил ее и пошел закрывать гараж. Потом он позвал нас к боковому входу.

Мы зашли в довольно-таки функциональную, но при этом роскошную прихожую с мраморными полами и чем-то похожим на собачье спа в углу.

Нико показал на наши ноги.

– Обувь снимаем, – распорядился он. – Мойра убьет меня, если вы тут наследите.

Я опустил взгляд. После того как меня стошнило в кустах, грязной была не только моя обувь, но и джинсы. В доме было тепло, так что я скинул зимнее пальто, стянув ботинки, и повесил его рядом с пуховиком Эли на крючок у двери.

Нико провел нас из прихожей в очень нарядную, пышно обставленную кухню.

– Кофе? Вино?

– Кофе было бы отлично, – ответила Эли.