Через час у нас уже были все ответы, которые я смог раздобыть за такой короткий промежуток времени. Телефон Брэда остался у него дома в богатом пригородном районе на севере. Он отключил сервисы геолокации в своем автомобиле, так что он вполне мог быть припаркован где-то рядом, но раз уж мы не смогли найти его, у полиции тоже возникнут трудности. Но даже если бы его нашли, то сложно было установить, как он туда попал и куда направился Брэд после того, как бросил его. Так что я был вполне уверен, что Эли не попадет под подозрения.

– Тебе лучше остаться здесь, – сказал я, закрыв ноутбук и взглянув на Эли через обеденный стол.

Она покачала головой, и ее лицо выразило баранью упертость.

– Ни в коем случае. Это работа для двоих, и я не позволю тебе взвалить на себя весь этот груз целиком. Мы делаем это вместе или не делаем вообще.

Я тяжело вздохнул, признавая свое поражение. Я перетянул ее со стула к себе на колени, обнял за талию и понизил голос.

– Мы говорим о похищении и потенциальном соучастии в убийстве.

Она оглянулась, услышав кряхтенье ворочающегося в своих путах Брэда – видно его с кухни не было.

– Я это прекрасно осознаю, но этот сукин сын вломился сюда, планируя сделать со мной нечто непростительное, а я и так не самый снисходительный человек на свете. Я не преувеличивала, когда сказала, что могла бы убить его собственными руками и не потерять из-за этого сон.

Она повернулась ко мне, и, увидев погасший в ней свет, я прикусил язык. Нет, она не преувеличивала. Прямо сейчас я смотрел в глаза опасной женщины. А я еще волновался, что слишком долбанутый для нее! Что она сказала тогда, когда я в первый раз наблюдал за ней через компьютер? Я понравился Фреду только потому, что коты – социопаты и он признал одного из своих. Я должен был уловить контекст: Фреду нравятся только два человека – я и Эли, а значит, мы два сапога пара.

Она сморгнула, ее лицо снова стало живым, и она поджала губы, глядя на меня и качая головой.

– Я чувствую, как у тебя прямо сейчас встает.

Я бесстрастно встретил ее взгляд и впервые в жизни принял свое сумасшествие, потому что теперь я по крайней мере был не одинок.

– А если я сейчас залезу к тебе в трусики, готов поспорить, ты будешь мокрая.

Она закатила глаза и высвободилась из моих объятий, поднимаясь на ноги.

– Мне никогда не стоило тебе говорить, что ты со мной делаешь.

– Да, конечно, давай спишем все на это.

Она грозно посмотрела на меня.

Я нажал ей на нос и уже собирался снова притянуть к себе на колени, когда Брэдли попытался заорать через свой кляп.

Через двадцать минут мы уже переоделись в нормальную одежду – слава богу, я постирал и высушил свои джинсы, прежде чем мы легли спать. Я вырубил Брэда его же хлороформом, намотал изоленту на его кляп и пихнул его в чехол для сноуборда Эли.

Пока она делала нам кофе в дорогу, я отправился за своей машиной. Подъезжая к ее дому, я отключил фары, чтобы не привлекать лишнее внимание. Была суббота и всего два часа ночи, то есть риск, что кто-то до сих пор не спал, был гораздо выше, чем в будни. Освещение на фасаде Эли было выключено, и, слава богу, ее рождественские огоньки стояли на таймере, так что погасли уже несколько часов назад.

В этой части ее квартала уличных фонарей не было, но все же рисковать не хотелось. Я быстро организовал еще одно коротенькое отключение электричества и спровоцировал его, как только открыл дверь машины. Когда квартал погрузился во тьму, я выскочил из машины и побежал к крыльцу Эли. Она открыла для меня дверь, как только я взбежал на него, и мы вместе схватили сумку с Брэдом и потащили его по улице. Потом, не особо церемонясь, закинули его в багажник и тихо захлопнули. Закончив с этим, Эли побежала обратно домой за кофе, а я уселся на водительское место.

Огни соседних домов снова загорелись, как только я свернул за угол, и мы с Эли облегченно обменялись взглядами, довольные, что так хорошо обставили свой отъезд.

– Твой кофе, – сказала она, протягивая мне термокружку. – Черный и немного сахара, верно?

Я приподнял бровь, забирая у нее кружку.

– Да.

Она одарила меня приятной улыбкой и выпрямилась в своем кресле.

– Я тоже обращаю внимание.

Эта женщина любила извращенный секс, знала, какой я люблю кофе, и была совсем не против помочь в убийстве насильника. За что мне такое счастье?

Я вновь сосредоточился на дороге, когда мы покинули ее сонный район и выехали на более крупную сквозную дорогу. Какое-то время нам еще попадались машины, но чем больше мы удалялись от города, тем меньше их становилось, и буквально через час наша машина оказалась единственной на темной проселочной дороге, пронзавшей заснеженные кукурузные поля.

Мы с Эли почти не разговаривали по пути – каждый погрузился в свои мысли по поводу того, что мы сейчас делали и насколько хуже сложилась бы эта ночь, если бы Брэду удалось проникнуть в дом. Во время наших коротких бесед я в основном рассказывал ей о том, что мне удалось выяснить вчера, когда она была еще на смене.