– Не так уж. Скажем так: есть один ассистент коронера, фамилия которого заканчивается на гласную, и я почти уверена, что реальная причина, по которой Грег устроился на эту работу, – это тот факт, что к некоторым трупам нужно особое отношение. Я только изредка вижу Грега на работе, и мы пришли к негласному соглашению делать вид, что мы незнакомы. В общем, это не так уж и сложно, потому что я видела его всего один раз на маминых похоронах. И нет, у меня нет желания знакомиться поближе. Он пошел по стопам отца, как и остальные мои кузены, и я слишком дорожу своей работой, чтобы рисковать ею из-за каких-то мутных бандитских схем, в которые он впутан.

– И почему мы впутываем их сейчас?

Я вздохнула.

– Потому что перед смертью папа сказал мне, что, если я когда-нибудь попаду в действительно серьезные неприятности, я должна пойти к дяде. Может быть, Нико и хладнокровный ублюдок, но семья по-прежнему важна для него, и, насколько я знаю, он никогда не оставлял попыток помириться с мамой и бабушкой с дедушкой, вплоть до их смерти.

– После твоего рассказа мне почти что жалко этого парня, – признался Джош.

– О, не стоит к нему проникаться. Он нехороший человек. Наверное, не такой плохой, как Брэд, но близко. К сожалению, в данный момент он кажется мне необходимым злом. Судя по рассказам папы, Нико не очень высоко стоит в бандитской иерархии, но исходя из его специализации, лучше варианта выпутаться из этой ситуации и остаться непойманными у нас нет.

– И что он делает? – спросил Джош.

Я скривилась.

– Он чистильщик.

– Отмывает деньги?

Я покачала головой.

– Скорее прибирается на местах преступлений.

– О.

– Ага.

– И ты уверена, что хочешь именно так решить нашу маленькую проблему с багажником?

Я внимательно на него посмотрела.

– Ну давай подумаем. Как ты смотришь на то, чтобы самостоятельно срезать подушечки пальцев Брэда, выдрать у него все зубы, порубить его на кусочки, поджечь их, а потом бросить все это в реку или озеро?

Джош побелел.

– Мне кажется, меня снова стошнит.

Я кивнула.

– Аналогично. Смерть – ладно, видали; но расчлененка – не уверена. А поскольку мы любители, у нас сильно увеличивается риск попасться где-нибудь на полпути. Я бы предпочла предоставить это дело профессионалам.

– Ну, тогда я за, – сказал Джош.

– Но они выставят цену, – предупредила я его.

Он положил руку мне на плечо, и желание потереться об нее щекой оказалось слишком сильным, чтобы ему противиться.

Он погладил мне шею большим пальцем.

– И ты знаешь, какова будет цена? Мы говорим о деньгах или скорее об услугах?

– Вероятнее, об услугах. То, что я член семьи, не спасает меня от возможного шантажа или применения силы. Возможно, меня опять вынудят убедить руководство взять на работу очередного бандита, или что-то в этом духе. – Я виновато посмотрела на него. – Я даже не представляю, о чем они могут попросить тебя, с твоими-то хакерскими талантами.

Он сжал мне плечо.

– Если это поможет нам избежать тюрьмы и попадания в СМИ, то я сделаю все, что они попросят.

Я свернула налево и нахмурилась. Его беспокоили СМИ? Мысль о том, что мы появимся в новостях, даже не приходила мне в голову. Я слишком боялась быть пойманной с мертвым парнем в багажнике, чтобы думать о том, что будет дальше. Но, может, и стоило. Не надо забывать, что Брэдли был из состоятельной семьи. Богатенькие белые мальчики всегда привлекают внимание СМИ. Это заставило меня еще больше утвердиться во мнении, что пойти к Нико было правильным решением, к каким бы последствиям оно ни привело.

– Ты так мне и не ответила, – сказал Джош, отрывая меня от моих мрачных мыслей.

– По поводу?

– Ты моя девушка или нет?

Пульс забарабанил в ушах, и встревоженный желудок подступил куда-то к горлу.

– Ты предлагаешь стать твоей девушкой? – спросила я, исподлобья глянув на него.

Он сверкнул своей волчьей улыбкой, и знаете что? Я совершенно забыла про тело в багажнике. Черт, как будто созерцание этих ямочек как-то влияло на химические процессы в моем мозгу, и все формирующиеся в нем мысли теперь крутились исключительно вокруг этого мужчины.

Реакция моего тела на его и так была достаточно острой, но когда к нему прибавилось еще и лицо, я была обречена. Обречена, говорю я вам. Если во мне еще и оставались какие-то крупицы инстинкта самосохранения, то теперь они вылетели в окошко. Я хотела этого – хотело его, – и плевать на последствия. И да, все происходило стремительнее, чем казалось нормальным, но с ним мне не нужно было долгих месяцев, чтобы решиться. Последних нескольких недель вполне хватило, чтобы определиться с ответом.

Он оживил меня. Он вытащил меня из серого мира, в котором я обитала, и научил снова видеть яркие цвета. В океане мужчин, которые едва прикладывали хоть какие-то усилия, он готов был лезть из кожи вон и не только. Он был воплощением идеи «охота пуще неволи». Потому что он сделал для меня то, что никто никогда не делал: не только понял, но и закрыл мои потребности, как физические, так и эмоциональные. Он не давал мне расслабиться, потому что я никогда не знала, что он сделает дальше. И параллельно он заставлял меня краснеть и хохотать, часто в одно и то же время.