– Насколько мне известно, еноты не умеют прикрывать камеры. – Она резко втянула воздух, а я зашагал в сторону двери. Я остановился, чтобы, возможно, последний раз взглянуть на нее и запечатлеть в памяти этот момент: она стоит в спальне в своей помятой пижаме, спутанные волосы падают ей на плечи, а губы слегка припухли от моего поцелуя. – Возьми пистолет, Эли.

– Я даже не буду спрашивать, откуда ты знаешь, где лежит все мое оружие. – Она остановилась на полпути к тумбочке и обернулась, ткнув в меня пальцем. – И не вздумай пострадать.

– Постараюсь, – отозвался я. – Но давай для ясности: я же единственный человек в маске, которого ты просила вломиться в твой дом, да? Не хотелось бы сейчас выбить дух из какого-нибудь невинного парня из-за простого недопонимания.

Она посмотрела на меня с задумчивым выражением.

– Человек в маске? Пожалуй, да. Но был еще один гимнаст с голым торсом и пара пожарных.

Я выпрямил спину.

– Надеюсь, ты шутишь, женщина, а то мы сейчас второй раз поссоримся.

Она запустила в меня подушкой.

– Шучу. Вали уже, шизик, а то я сейчас передумаю и пойду с тобой.

Я развернулся и прикрыл за собой дверь, когда она прошептала:

– Пожалуйста, будь осторожен.

Для тебя – всегда, подумал я.

Рождественская елка, которую Эли до сих пор не убрала, освещала мне путь в гостиной. Я на минуту задумался, не стоит ли ее отключить, но потом отказался от этой идеи: человек снаружи мог увидеть, что свет погас, и понять, что кто-то проснулся и поджидает его. Лучшим способом избежать столкновения было застать его врасплох.

Я двигался, прижавшись к стене, чтобы со стороны задней двери меня не было видно, и медленно приближался к кухне, где она и находилась. Звук трясущейся дверной ручки забил последний гвоздь в крышку гроба надежды, что это животное. Кто-то посреди ночи стоял у Эли за дверью и пытался сломать замок.

Во мне вспыхнула такая ярость, что меня затрясло. Я, мать твою, готов был убить его. Нет. Минуточку. Тогда я попал бы в тюрьму и смог бы видеться с Эли только во время свиданий.

Только если тебя поймают, подсказал тихий услужливый голосок.

Я покачал головой. Сейчас точно было не время вести внутренние споры с непрошеными мыслями. Ничто не намекало на то, что это был не простой вор-домушник. В этом районе уровень преступности был средний – ниже, чем в некоторых других частях. Но все же тут было не абсолютно безопасно. Машины Эли на подъездной дорожке не было, потому что она доехала домой на «Убере». Видимо, человек по ту сторону двери решил, что дома никого нет. Лишь моя видящая во всем катастрофу тревожность заставила меня немедленно предположить, что происходило нечто более зловещее.

Я сосредоточился на двери, прилепившись к стене при приближении к ней. Как только потенциальный грабитель сломает замок, он поймет, что внутри еще и засов, а мне не хотелось, чтобы он вышиб Эли дверь и поднял на ноги весь квартал. Медленно, тихо, я дотянулся до засова и не торопясь его отодвинул.

Теперь мне оставалось только решить, что делать, когда он войдет. Встать прямо перед ним, направив ему пистолет в лоб, или напрыгнуть из засады и…

Дверь распахнулась.

Я отреагировал инстинктивно, все мысли вылетели из головы, а тело действовало на автомате – спасибо годам занятий боевыми искусствами. Мой кулак вылетел вперед, как только человек в балаклаве, как у меня, оказался в моем поле зрения. Я вложил в удар весь свой вес, представив, что костяшки проходят сквозь голову соперника, как учил меня тренер по карате много лет назад.

Его лицо хрустнуло под моим кулаком, когда я его вырубил, и он рухнул в дверях, как кукла-марионетка, у которой оборвали все ниточки.

Чтобы убедиться, что он без сознания, я поднял его за ворот рубахи и потряс. Его голова безвольно болталась, словно в шее не было костей, – такое сымитировать сложно. Я осторожно опустил его на пол и снова задвинул засов на тот случай, если снаружи его поджидает напарник. С учетом балаклавы и огромного рюкзака за его спиной, это все больше и больше походило на попытку домашней кражи.

Звук вырвавшегося вздоха заставил меня застыть на месте.

Нет. Она. Не могла.

Я стиснул зубы, повернулся и увидел Эли, которая стояла не далее чем в паре метров от злоумышленника, направив на него пистолет. Конечно, она не послушалась и не осталась в спальне.

Я посмотрел на нее, грозно сузив глаза, но ее пронзающий, словно лазером, взгляд был сосредоточен на лежащем без сознания мужчине. Она даже не заметила моего осуждения.

– Теперь мы 100 % поссоримся еще раз.

Ее лицо бледнело в темноте и выражало лишь одну эмоцию – искренний страх. Вместо язвительного ответа она указала пистолетом на мужчину.

– Сними с него маску.

– Эли, – произнес я, и чувство опасности пробежало по моему позвоночнику.

– Давай, – приказала она.

Я дотянулся до мужчины и сорвал с его лица балаклаву.

Черт. Меня. Подери.