«ОМГ, он женат???»

«Лишнее доказательство, что всех хороших уже разобрали».

«Я знала, что называла его Папочкой не просто так».

«эли. эли. оксен. фри ПОДРУГА, ТЫ ПОБЕДИЛА».

«Ладно, но как ты скажешь своей жене, что я сейчас залетела от этого видео?»

«А вы принимаете заявки на третьего?»

«Если мой будущий муж не такой, он мне не нужен».

«Не думала, что хочу детей, пока не представила этого мужчину с моим ребенком на руках».

Я чуть ли не швырнула телефон в шкафчик. Нет. Не-а. Мне совсем не нужно, чтобы моя голова была забита образами, которые породил последний комментарий.

О господи. Слишком поздно. Двухметровый, накачанный, татуированный Джош с голым торсом качает младенца в руках. Я почувствовала, как мои яичники снова берутся за свое, открывают плотину и скандируют: «ДАВАЙ, ДАВАЙ, ДАВАЙ», высвобождая все до последней яйцеклетки в моем организме. Если я в ближайшем будущем собиралась заниматься с этим мужчиной сексом, нам нужно удвоить меры предохранения.

У меня просигналил пейджер, и я была рада поводу убраться отсюда, пока следующим моим кинком не стало размножение.

Следующие несколько дней одновременно и летели, и тянулись – у меня было ощущение, будто я попала во временную ловушку. Возвращаться к повседневной рутине было странно, хотя я не так уж надолго из нее выпала. Откровенно говоря, я ожидала, что Джош не удостоит вниманием мою просьбу о личном пространстве, но я больше не замечала промежутков между временными отметками на моих камерах, а это значило, что попыток взлома и проникновения больше не было. И не считая тоскливого видео под рок-балладу из 80-х, которое Джош выложил посреди моей смены в четверг, он никак не пытался связаться со мной.

Комментарии под видео были просто бесценны. Все интересовались, не поссорились ли снова мамочка и папочка. После того как Джош «заявил на меня свои права», я получила почти десять тысяч запросов на добавление в друзья в приложении. Это много говорило о его степени влияния в интернете. Неудивительно, что у него было такое эго. Вся эта власть ударила ему в голову.

– Привет, – сказала я, присоединившись к Тане, Бринли и нескольким другим медсестрам на сестринском посту. Обычно я проводила свое свободное время в комнате отдыха и хлебала кофе, но теперь я не могла доверять себе, когда рядом был телефон.

Их дружное приветствие напомнило мне, что я являюсь частью большого, славного коллектива. Сейчас мы наслаждались обычным ночным затишьем, но скоро придется поднапрячься, ведь откроются ворота стадиона и улицы начнут патрулировать футбольные фанаты. Наша городская команда дошла до финального этапа плей-офф, и после конца игры нас ждет наплыв нажравшихся мужиков, которые покалечились при попытках перевернуть машину или забраться на фонарный столб.

Сестринский пост смотрел на амбулаторное отделение с шестью узкими, открытыми приемными, похожими на кабинки. Туда мы помещали пациентов с не очень серьезными травмами и недомоганиями типа растяжений, трещин, рассечений и больного горла. Три из них были заняты, но на месте находились только два пациента. В третьей приемной расположился неприметный белый мужчина со светло-русыми волосами. У него было одно из тех невыразительных лиц, по которым непонятно, за двадцать человеку или уже ближе к сорока; обладатели таких лиц легко сливаются с толпой. И все-таки он выглядел смутно знакомым, но я никак не могла понять откуда. У него были широкие плечи, как будто он занимался, так что, может, я пересекалась с ним в спортзале?

– А что с этим парнем? – спросила я. Он как будто угодил в драку: один его глаз стремительно распухал, а губа была разбита. Он прижимал ватку ко лбу – там явно был порез. Кто-то должен был помочь ему.

Таня наклонилась поближе ко мне и приглушенным голосом ответила:

– Это тот самый насильник.

Мне на голову как будто ушат воды вылили. Я резко отвернулась от мужчины, чтобы избежать его взгляда, если он вдруг к нам повернется.

– Но почему он не в тюрьме? Разве его не поймали прямо на месте преступления?

Ответила мне Деб, белая женщина за пятьдесят, самая старшая сестра в этой смене.

– Его даже не арестовали. Мы еще не успели сделать мазок, как явился какой-то пронырливый адвокат, и уже через час он спокойно вышел через парадную дверь. – Она с отвращением покачала головой, и ее седые волосы упали с плеч.

Я взялась за край сестринского поста, чтобы не грохнуться.

– Что. За. Хрень? – я не смогла подобрать другого слова. Я захлебывалась злостью, подступившей к горлу.

Бринли издала какой-то звук разъяренной кошки, и мне полегчало от того, что не я одна готова взорваться.

– У его семьи куча денег. Адвокат пригрозил засудить и больницу, и копов за попытку принудить его сдать ДНК.

– Но его же поймали за руку, – заметила Эрика, еще одна младшая медсестра. – Зачем для ареста вообще нужна ДНК?