Его лицо скривилось в улыбке, все его очарование пропало, а его место заняло что-то холодное и змеиное. Черт подери! Он все-таки добился от меня реакции, которой хотел.

– Такая прыгучая, – сказал он. – Ты, наверное, испугалась.

Судя по тому, как член начал натягивать его брюки, эта вероятность приводила его в восторг.

К несчастью для него, мой испуг подавила ярость. Я была так зла, что почувствовала странное спокойствие, когда наклонила голову набок и посмотрела прямо ему в пах.

– Испугалась? Какого-то испорченного засранца с креветкой вместо члена? – Я подняла взгляд и посмотрела на него, чтобы он увидел мой гнев и мою готовность. – Ну давай. Попробуй схватить меня снова. – Я впервые сделала шаг навстречу ему и уловила затхлый запах алкоголя у него изо рта. Господи, я надеялась, он это сделает. Если бы он напал первый, я бы сказала, что защищалась. – Хочу посмотреть, как такой трус, как ты, справится с женщиной в сознании.

Он один раз моргнул, и я едва успела уловить триумф в его взгляде, прежде чем он скривил лицо в фальшивом испуге и заорал:

– Помогите! Помогите! Эта сестра мне угрожает!

Я поспешно отступила от него, проклиная себя, что поддалась на его манипуляции.

На непрекращающиеся вопли Брэда сбежались несколько человек, включая Бена, нашего охранника.

– Ты в порядке, Эли? – спросил он, и я чуть не выругалась на него за то, что он назвал мое настоящее имя.

– Все нормально, – отозвалась я.

– Почему вы спрашиваете ее? – захныкал Брэд, и все черты монстра испарились, осталось лишь живое воплощение маленького испорченного засранца, которым я его и назвала. – Это мне угрожали!

– Мы не купимся на это снова, мистер Блум, – сказал Бен, приближаясь к койке Брэда.

Снова? То есть в ту ночь Брэд тоже исполнил нечто похожее? Так он отсюда вышел? Неужели я только что дала его юристам очередной повод нацелиться на больницу?

– Я требую своего адвоката! – отвечая моим мыслям, завизжал он. – И я хочу, чтобы за мной ухаживала эта! – Он показал на Эрику, которая прибежала на помощь вместе с Таней.

Худенькую, маленькую Эрику, которая, как я заметила, по телосложению и темному цвету волос была очень похожа на жертву Брэда. О, ну нет, пошел он на хрен! Это что, был его план с самого начала? Заменить меня на свою идеальную жертву, чтобы мучить ее, или даже хуже – попытаться выяснить, кто она, чтобы потом напасть?

– Ну уж нет, – сказала я, развернула Эрику за плечи и увела, пока все остальные разбирались с визжащим насильником.

Таня нашла нас в больничном коридоре за углом через несколько минут.

– Что он тебе сказал?

Я облокотилась на стену и запрокинула голову, пытаясь вернуть самообладание.

– Всякую хрень. Мол, жертва должна быть благодарна ему за то, что он снизошел до секса с женщиной такого «невысокого пошиба».

– Но… Это… Что? – Таня буквально брызгала слюной от бешенства.

– Он чертов псих, – сказала я. – И это не оскорбление. Я имею в виду, в медицинском смысле. Может, я и не психиатр, но у этого чувака явно диссоциальное расстройство личности. – Я взглянула на Таню. – Он как тот парень в прошлом году.

Ее глаза округлились.

– Убийца?

Я кивнула.

Она отвернулась, и тут к нам присоединилась пухлая белая женщина слегка за тридцать. О-оу. Кто-то позвонил в отдел кадров.

– Привет, Эли, – сказала Ханна, подойдя к нам. – Не хочешь зайти ко мне в кабинет и рассказать, что случилось?

Я вздохнула и оттолкнулась от стены. Технически я не нарушила никаких важных правил, но, наверное, мне надают по шапке за комментарий про креветку вместо члена и унижения.

– Конечно, веди.

Через час Брэда уже отпустили, а я вернулась в неотложку и готовилась к следующему пациенту. Ханна объявила мне неофициальное предупреждение и очень вежливо попросила следить за языком, всем своим видом показывая, что, будь она на моем месте, она бы пырнула Брэда первым попавшимся острым предметом.

Ханна была хорошим человеком.

Я решила, что самое плохое на сегодня у меня уже позади, плюс мне удалось выйти сухой из воды. Так было до того момента, как меня позвали помочь работникам скорой с жертвой автомобильной аварии.

Жертвой оказалась женщина за пятьдесят с темными волосами и оливковой кожей. Прямо как моя мама. Как и моя мама, она во что-то врезалась, и при столкновении ее проткнул какой-то предмет, только, в отличие от мамы, это была не стальная труба, пронзившая ее грудь, а почти неразличимый тоненький кусочек металла, торчавший из правого плеча. Она выживет, в отличие от мамы, и как я ни пыталась себя уговаривать, что это не она, у меня перед глазами стояло лишь лицо мамы, смотревшей на меня с пассажирского сиденья и пытавшейся что-то сказать, пока у нее изо рта лилась кровь.

– Я не могу… – сказала я и попятилась от каталки, когда мне на смену подбежал коллега. – Я не могу.