Я попытался чмокнуть ее в макушку, но чуть не выругался, когда модулятор голоса, который я приклеил к микрофону с внутренней стороны маски, стукнулся о мои зубы. Надо придумать новый способ установки, а то так он быстро придет в негодность.

– Ты была прекрасна, – заверил ее я. – И, в конце концов, разве это того не стоило?

Она высвободилась из моих объятий, сделала шаг назад и выгнула бровь.

– Я, честно, пока не знаю. Я все еще не могу решить, попросить тебя больше никогда этого со мной не делать или же сделать это со мной прямо сейчас. – Ее взгляд скользнул вниз, прямо на мой пах.

И-и-и-и, вот и мой член, по первому требованию.

– Дай мне знать, когда определишься, – сказал я, хотя во мне ревела похоть и требовала швырнуть ее на кровать, загнать член прямо в ее горячую, узкую дырку и трахать до тех пор, пока она не забудет всех, с кем когда-то была. Я хотел, чтобы мое, и только мое имя слетало с ее языка, хотел упиваться каждым будущим криком удовольствия этой женщины.

Черт, а я запал на нее. И судя по затуманенному взгляду, с которым Эли все еще пялилась на мою очевидную эрекцию, не я один находился на грани того, чтобы сделать первый шаг.

Я пихнул ей под нос еду.

– Завтрак?

Ей потребовалось какое-то время, чтобы осмыслить это слово и перевести взгляд на тарелку между нами.

– А. Да. Спасибо.

Она забрала ее у меня и, скрестив ноги, села на смятую кровать. Кровать, к которой я совсем недавно ее прижимал. Кровать, на которую мне стоило перестать пялиться, если я хочу сохранить хоть какую-то надежду уйти из этого дома и обеспечить ей сон, в котором она так нуждалась.

Я развернулся на каблуках и пошел за беконом и ромашковым чаем.

Когда я вернулся на кухню, на тарелке лежало только два куска бекона. Разве я сделал не три? Какого черта? Куда пропал еще один? Я начал искать, предположив, что он мог соскользнуть с тарелки или остаться в сковороде. Я был совершенно уверен, что сделал три.

И тут мое внимание привлек звонкий хруст, раздающийся из гостиной. А там под столом засел Фред, с вороватым видом пытающийся впихнуть в себя бекон настолько быстро, насколько возможно.

– Пронырливый маленький звереныш, – сказал я и присел на корточки, чтобы отобрать у него кусок. Может, я не очень разбирался в животных, но такое количество жира в таком маленьком теле могло закончиться только желудочными сальто, а мамочка будет совсем недовольна папочкой, если проснется посреди ночи и обнаружит свой дом пострадавшим от последствий катастрофической кошачьей диареи.

Я выбросил блудный бекон в мусор, а остальное отнес Эли на завтрак.

– Что натворил Фред? – спросила Эли, когда я снова вошел в ее спальню.

– Наш ангельский малыш не сделал совершенно ничего плохого, и я оскорблен одним таким предположением, – ответил я, ставя рядом с ней маленькую тарелку с беконом и кружку чая.

Она только покачала головой, но по ее крепко сжатым губам я понял, что она сдерживает улыбку.

Я испустил облегченный вздох, ведь мы вернулись на более безопасную, антагонистическую почву. Не то чтобы мне не хотелось ее трахнуть – стоя, сидя, сбоку, сзади, у стены, – но что-то сдерживало меня помимо желания дать ей отдохнуть и восстановиться. Мне казалось почти неправильным спать с ней до того, как она узнает всю правду обо мне. И не только о том, кто я, но и как я вырос.

Я со старшей школы не рассказывал никому из партнерш об отце. Черт, да все мои интрижки и случайные знакомства заканчивались ровно в тот момент, когда слишком опасно приближались к этой теме. Все потому, что я воспринимал их как потенциально краткосрочные, но в случае с Эли все было не так. Это была не просто захватывающая интрижка. Где-то на прошлой неделе я начал испытывать к ней чувства, и хоть у меня давно не было отношений, я все же помнил, что строить их на основе лжи – это верный путь к провалу.

Это не значило, что я готов перестать развлекаться с ней. Наша игра только началась, и как бы мне ни хотелось остаться и посмотреть, как она засыпает, не меньше меня возбуждала перспектива сделать следующий шаг и увидеть ее реакцию.

– Эй, – сказал я и приподнял ей подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

Ее выражение смягчилось, и мой обманчивый разум попытался убедить меня, что видит в нем грусть от скорой разлуки.

– Я сейчас уйду, чтобы ты смогла спокойно поесть и поспать.

Ее лицо вытянулось. Мне, наверное, не стоило испытывать такой триумф при виде ее откровенного разочарования, но я ничего не мог с собой поделать. Эли не хотела, чтобы я уходил. Хорошо. Может, это еще не было признанием в вечной любви, но точно первым шагом к этому.

Я наклонился и уткнулся своим пластиковым лбом в ее.

– Я говорил серьезно. Ты была идеальна. Это было самое сексуальное, что я видел в своей жизни, и при следующей возможности я приложу все усилия, чтобы ты кончила еще сильнее.

Ее глаза испуганно распахнулись.

– А это безопасно?

Я усмехнулся.