Он устраивается на больничной койке и чуть сдвигается влево, освобождая мне место. Пристраиваюсь рядом, кладу голову ему на грудь. Кристофер обнимает меня одной рукой и гладит по волосам. Это так успокаивает. Словно обещание, что всё обязательно будет хорошо. Что всё уже хорошо.

– Если будешь трогать мои волосы, я сама усну, – притворно ворчу я, украдкой вдыхая его запах.

Даже находясь здесь, Кристофер пахнет собой: аромат его парфюма едва уловим, но всё такой же потрясающий. Он смешивается с запахом чистого мужского тела – и я попросту теряю голову.

Так и хочется сделать что-нибудь провокационное.

Боже…

Держи себя в руках, Лили. Кристоферу нельзя перевозбуждаться.

– Если заснёшь, ничего страшного. Кровать достаточно широкая.

Я хмыкаю. Заманчивое предложение, однако. Но не стоит мне сейчас оставаться в его постели.

– Ты подумала о просмотре?

– Да. Я пойду, но…

– Но?

– Не знаю, хочу ли теперь работать в балетной труппе. Возможно, когда приду туда, то пойму, что соскучилась и всё ещё люблю это. Мне нужно сходить, чтобы всё прояснить.

– Хорошо.

– Ты не злишься?

– А должен? Ты не обязана делать то, чего не хочешь, Лили. Если поймёшь, что всё ещё мечтаешь танцевать на сцене Гала – вступай в труппу и работай. А если тебе вдруг станет некомфортно – просто уходи оттуда. Ты никому ничего не должна.

Я приподнимаюсь на локте и смотрю Кристоферу в глаза. Всё такие же тёмные. Уже одно то, что они больше не меняют цвет, говорит об улучшении его самочувствия.

Звенящее чувство тревоги, с которым я жила последние пару недель, наконец немного отступает. Знаю, опасность ещё не миновала, однако радуюсь тому, что Кристофер больше не мучается от болезненных приступов.

Он столько рисковал собой ради меня. Ради многих. Так неужели Кристофер до сих пор считает себя недостойным прощения?

Когда я узнала, насколько низкого он о себе мнения, то была ошеломлена. Хейз ведь буквально считал, что не заслуживает счастья, любви и даже жизни. Это стало для меня болезненным откровением.

Но сейчас, наравне с грустью, меня окутывает мощной волной теплоты. И это чувство всепоглощающей любви и благодарности постепенно вытесняет плохие мысли.

Мне хочется кричать, чтобы весь мир узнал, как сильно я люблю его. Но вместо этого я просто киваю и тихо произношу:

– Верно, не должна. Спасибо тебе.

– За что?

– Просто за то, что ты – это ты. И рядом с тобой я могу быть собой. Спасибо, что принимаешь меня такой, какая я есть. Мне очень повезло тебя встретить.

– Это мне повезло, Брукс. Ведь это ты приняла все мои стороны, даже самые худшие. В тот день, когда согласился работать на Левингтона, я пообещал себе, что никогда больше не полюблю. Но я рад, что любовь не поддаётся контролю. Ты мой свет, Лили. Ты вытянула меня из тьмы. Благодаря тебе я снова начал верить в хорошее. И я счастлив, когда ты сияешь. Поэтому делай то, что приносит тебе радость. Не заставляй себя идти туда, куда идти не хочется. И я говорю не только о просмотре.

– Я понимаю. И спасибо тебе именно за это. Ты тоже мой свет, Кристофер. Маяк, который показал мне верное направление. Без тебя я бы заблудилась и пошла совсем не по тому пути. И пусть дорога, которой ты меня повёл, была полна опасностей, но теперь я на своём месте – рядом с тобой.

Его губы чуть приоткрываются, но Кристофер ничего не отвечает, лишь судорожно втягивает воздух. Он смотрит на меня так, словно я самое драгоценное сокровище в его жизни. И этот взгляд не идёт ни в какое сравнение с тем, как Хейз смотрел на меня на наших совместных репетициях, когда мы играли влюблённую пару.

Но сейчас мы не играем.

Мы любим.

И мы влюблены.

Да, у нас всё завертелось очень быстро. Мы проскочили цветочно-букетный период. Но мы всё наверстаем. Это обещают его глаза. Глаза, в которых больше нет ни боли, ни сожалений. Лишь благодарность и любовь ко мне.

– Я люблю тебя, объект двести шестьдесят семь, – шепчу я, завороженная этим взглядом. – И я не уйду, пока сам не прогонишь.

Его улыбка кажется по-мальчишески милой. Обычно жёсткие и мужественные черты его лица сейчас выглядят непривычно мягкими.

– Как я могу прогнать тебя, объект тысяча девятьсот пятьдесят шесть? – шепчет он в ответ. – Ты – мой свет. Быть с тобой – это всё, чего я когда-либо хотел.

Кристофер легонько тянет меня на себя, и наши губы соприкасаются. В этом лёгком и невесомом поцелуе столько нежности, что у меня щемит в груди.

Не могу объяснить, но чувствую: наши отношения с каждым днём переходят на другой уровень. И каждый следующий – более осознанный, трепетный и глубокий.

Это и есть настоящая любовь, да?

Не страсть. Не влюблённость. А именно любовь.

Говорят, она развивается постепенно. Взращивается бережно – как росток, оберегаемый от ветров и невзгод. И для этого нужны двое. В одиночку с таким не справиться. Но если оба идут в одном направлении – происходит настоящая магия.

– Ты – моя жизнь, – выдыхает Кристофер мне в губы, заставляя моё сердцебиение усилиться. – Ничто этого не изменит. И я отдам всё, лишь бы каждый день видеть твою улыбку.