Сначала я пряталась в школьном танцклассе от тех, кто издевался надо мной. Потом учитель предложил мне попробовать взять пару уроков. Вскоре у меня стало получаться – и мне понравилось, что меня хвалят. Но я не помню, чтобы до этого хотела стать балериной, – меня подтолкнули.

С самого детства меня направляли, дёргая за ниточки. Так что я не жалею о том, что сейчас не стала замалчивать и всё высказала.

Хватит плясать под чужую дудку. Пора понять, чего хочу я сама. Найти что-то, чем хочу заниматься на самом деле. Даже если поиски затянутся, главное, что это будет моё собственное решение.

Переодевшись и запихнув балетные вещи в сумку, я покидаю здание Гала и выбегаю прямо под дождь.

Лили

– Вот же… – бормочу, вскинув сумку над головой.

В сегодняшнем прогнозе не было дождя, но синоптики часто ошибаются.

Тротуары буквально утопают в потоках воды, и мои кроссовки быстро становятся мокрыми. Нужно вызвать такси, но в такую погоду это проблематично. Ладно, сначала надо найти укрытие.

– Лили! – окликает меня знакомый голос.

Я прячусь под сумкой, поэтому не сразу вижу девушку, позвавшую меня. Но когда я опускаю свой импровизированный «зонт», мои брови от удивления ползут вверх.

– Привет, Берта, – здороваюсь, подойдя к ней. – Какими судьбами?

– Забирала оставшиеся вещи, – она демонстрирует огромную спортивную сумку. – Теперь я официально не солистка Гала. А ты чего здесь? – она улыбается мне, и это чертовски непривычно. – Ходила на просмотр?

– Да, – резко отвечаю я, но тут же опровергаю: – Нет.

Делаю глубокий вдох и медленно выпускаю воздух.

– Я ушла с просмотра.

– О… Почему?

– Просто, – качаю головой, – не думаю, что я теперь хочу этого. Боже… – осекаюсь я, взглянув на её руку в чёрной перчатке. – Прости. Ляпнула, не подумав.

– Может… – она смотрит мне за спину, – зайдём туда и выпьем кофе? А то вымокнем до нитки.

Молчу, уставившись на неё. Мне точно не послышалось? Берта зовёт меня посидеть в кафешке?

– Хорошо, – наконец киваю я. – Но мы уже вымокли.

– Что верно, то верно. Однако я хочу выпить горячего. Идём?

Когда мы заходим в ближайшую кофейню, то видим, что из-за дождя почти все столики заняты. Нам достаётся небольшой круглый у окна.

Странно, но я не чувствую неловкости, столкнувшись с Бертой. Возможно потому, что нас теперь связывает куда больше, чем стычка в столовой Девонли и на сцене. Ну и… Берта вроде как извинилась передо мной. С подачи Боба, но всё же.

Дождь усиливается, пока мы просматриваем меню. Берта заказывает большой капучино с миндальным сиропом и кусок шоколадного торта, а я выбираю стандартный латте без сахара. Есть совершенно не хочется.

Заказ приносят на удивление быстро. Мы успеваем лишь сходить в туалет, чтобы вымыть руки, а когда возвращаемся, дымящиеся напитки и торт уже ждут нас.

– М-м-м, – стонет Берта, сделав глоток. – Обожаю! Сто лет его не пила.

– Почему? – задаю я глупый вопрос, хотя и так догадываюсь, каким будет ответ.

– Диета.

Берта хмыкает.

– На самом деле, – она проворачивает чашку на столе, – я всегда это ненавидела. С самого первого дня обучения в балетной школе издевательства педагогов и злорадство одноклассников отравляли мою жизнь. Постоянно нужно было терпеть боль и насмешки, игнорировать свои желания, колоть обезболивающее, поливать ноги заморозкой, не наедаться досыта, забивать на общеобразовательные предметы и друзей. В общем, жертвовать всем. Только… ради чего?

Берта поднимает на меня глаза.

Забавно, что мы задаёмся одинаковым вопросом.

– Тогда почему ты не ушла раньше? – осторожно развиваю я тему, и Берта фыркает.

– Родители мечтали, чтобы их дочка блистала на сцене, а они могли этим хвастаться. Так всё и было. Я ненавижу балет, но это единственное, что у меня всегда хорошо получалось. Сразу после выпуска меня пригласили в Гала как вторую солистку. Только Боб знал, каково мне. Мы учились вместе. С первого курса были парой на дуэте*. А потом и в театре.

[*урок дуэтного танца]

Она усмехается, словно в такт своим мыслям, затем продолжает:

– Боб мой лучший друг и всегда поддерживал меня, но он находился в такой же ловушке. У его родителей была такая же мечта, как и у моих, и Бобу тоже пришлось её воплощать. Хотя он не стал бы, если бы не я. Боб закончил обучение, чтобы быть рядом со мной. Он оберегал меня. Даже с худруком один раз повздорил.

– С этим… озабоченным уродом?

– О, так ты уже увидела его истинное лицо?

Киваю, и Берта вздыхает.