– Идём вниз, – говорит мама. – Я приврала о том, что им не дали выходной. Твой папа его буквально зубами выгрыз. Для себя и Бекки. Они приготовили тебе сюрприз. И, обещаю, никто не станет плохо говорить о Кристофере. Иначе получит лично от меня.

– Спасибо, – вновь шепчу я, вытирая стекающие слёзы.

Пусть это и не совсем то воссоединение семьи, о котором я мечтала, но я дома, в кругу родных и любимых людей.

И я не стану задавать тот вопрос. На самом деле, ответ никогда не был мне нужен, несмотря на то, что я думала об этом. Даже если мои родители знали о моём происхождении, они вырастили меня, окружив любовью и заботой.

Они – моя семья. И ничто этого не изменит.

Лили

– Точно не хочешь, чтобы мы поехали с тобой? – спрашивает папа.

Мы вчетвером стоим на вокзале и ждём, когда объявят посадку на поезд до Нью-Кройда.

Я провела дома четыре дня, не смогла уехать так сразу. С Кристофером пока всё хорошо, мы ежедневно общались по телефону. Он хотел, чтобы я задержалась в Шервуде, но у меня на душе неспокойно. В итоге я купила билет на это число.

Сегодня Ребекка снова прогуляла школу, а папа взял ещё один выходной, чтобы лично подвезти меня до вокзала. И как бы я ни хотела, чтобы они тоже сели в поезд, но Ребекка не может постоянно пропускать учёбу, а папа – работу.

– Нет, пап, – улыбаюсь я. – У тебя работа, а на маме дом и Ребекка. Я справлюсь сама, не волнуйтесь. Когда Кристофер поправится, мы приедем.

– Очень надеюсь, – выразительно отвечает папа.

Он всё ещё скептически настроен по поводу Хейза. Но не из-за дурацких статей, а потому что Кристофер старше меня на двенадцать лет. К тому же папе кажется, что у нас слишком быстро всё закрутилось.

Раньше я и сама так думала, но теперь наши с Кристофером отношения не кажутся мне ненормальными. Я вообще удивлена, что мы так поздно познакомились. Из-за манипуляций Андерсона мы с Хейзом не можем существовать отдельно друг от друга. Вряд ли это обратимо. Меня сделали для него – как недостающий пазл. И заняв своё место рядом с ним, я уже не представляю, что может быть как-то иначе.

Кстати, нелицеприятные статьи о Кристофере удалили из интернета, а газетные тиражи проредили. Это явно было сделано по приказу Морга́ны. Интересно, что стало с теми, кто написал эту клевету и дал добро на публикацию? Как минимум, их карьера точно закончена.

Из динамиков льётся оповещение о скором отправлении поезда, и Ребекка обнимает меня, не желая отпускать.

– Я скоро приеду, – обещаю я.

– Ты всегда так говоришь, – обиженно ворчит Бекки. – Но с тех пор, как ты уехала в академию, тебя всё время нет. Я скучаю.

– Я тоже скучаю, малышка. На этот раз я уезжаю совсем ненадолго. К тому же на каникулах ты можешь приехать ко мне в Нью-Кройд, я теперь живу в большом доме. – Я поднимаю взгляд на папу с мамой. – Она ведь может, да?

Без особого удовольствия, но они всё же кивают.

Когда по вокзалу разносится повторное оповещение, я забираю у папы сумку и ещё раз обнимаю их всех.

Зайдя в вагон, устраиваю багаж на отведённой полке, сажусь у окна и машу своей семье. Они стоят на перроне и машут в ответ, пока поезд не трогается с места.

Сегодня ночью мне не удалось выспаться, однако впереди восемь часов дороги, так что можно вздремнуть.

Но сначала я проверяю телефон. Новых сообщений от Кристофера нет, и я пишу Фреду. Он отвечает довольно быстро, успокаивая меня.

Кристофер до сих пор находится под круглосуточным присмотром в исследовательском центре Морга́ны. Благодаря правильно подобранным препаратам его состояние не ухудшается. Однако и не улучшается, потому что известные лекарства могут лишь смягчить последствия, вызванные приёмом ND-1, но не убрать их.

Вся надежда на Лео и команду учёных Морга́ны, которую к нему прикрепили. Надо отдать Андерсону должное: он и сам находится на грани истощения, но продолжает упорно работать. Даже зная, что Кристофер ввёл ему ND-2.

Людям нравится верить, что все получают по заслугам: кто-то в итоге расплачивается за грехи, а кто-то вознаграждается за добрые дела. Но всегда ли это так? И если да, то на какой отметке по шкале злодеев находится Лео? А на какой – мой мистер Хейз? И могут ли хорошие поступки перекрыть плохие? Или это работает только в обратную сторону: сколько бы добра ты ни сделал, одно неверное действие навсегда оставит на тебе клеймо злодея?

У меня нет ответов.

И дело не в том, что мне всего девятнадцать.

Просто я думаю, что никто не сможет верно ответить на эти вопросы.

Размеренное покачивание поезда понемногу усыпляет меня, мысли становятся бессвязными, и я проваливаюсь в сон.