Охрана оттесняет всполошившихся людей, но меня пропускают к трибуне. Кристофер лежит на полу, его тело содрогается. Я никогда не видела такого сильного приступа судорог, и меня охватывает ужас.

Опускаюсь на колени рядом с ним, боясь даже дышать. Обхватываю его голову ладонями и осторожно удерживаю, чтобы Кристофер не бился ею о пол. Но больше я ничего сделать не могу, и чувство собственной никчёмности скатывается слезами по щекам.

– Держись, – шепчу я тому, кто уже не слышит. – Прошу, только держись.

– Не напирайте, отойдите назад, – громко произносит один из охранников Морга́ны, пока остальные расчищают проход для каталки-носилок.

Обезумевшая толпа не унимается, требуя объяснений, и мужчина говорит ещё громче:

– Мистер Хейз пострадал во время инцидента, ему требовалась госпитализация, но он хотел лично всё объяснить. Конференция окончена. Просим всех покинуть помещение.

В последующие его слова я не вслушиваюсь, наблюдая, как прибывшие мужчины в белых халатах кладут Кристофера на носилки.

Появились они быстро, но это и не удивительно: мы находимся в здании исследовательского центра Морга́ны. Пусть он и замаскирован под обычный бизнес-центр, однако я уже успела понять, что это лишь прикрытие.

– Вколи стабилизатор, – говорит один мужчина другому.

Тот тянется к сумке с медикаментами и набирает какое-то вещество в шприц. Остальные трое удерживают Кристофера, пока ему делают укол.

– Повезли, – командует первый мужчина.

– Можно мне с ним? – спрашиваю я, когда они разворачивают каталку.

Мужчина кивает, и я иду следом, точнее – почти бегу, потому что Кристофера везут довольно быстро.

– Где Андерсон? – спрашивает другой мужчина.

– В лаборатории с группой С, – отвечает первый. – Но он вымотан. Если не даст себе отдых, толку от него будет ноль.

– Его записи, – выдыхаю я, вспомнив о планшете, про который говорил Лео.

– Они у нас, – откликается мужчина, не оборачиваясь на меня. Больше он ничего не добавляет, и я просто следую за ними до дверей палаты, около которой меня просят подождать.

Мне казалось, что в таком состоянии Кристофера должны не просто положить в палату, а… сделать хоть что-то.

В непонимании я прислоняюсь к стене и сползаю вниз. Подтягиваю колени к себе и роняю на них голову.

Сделать хоть что-то…

А что можно сделать, когда его организм отравлен непроверенным препаратом, о котором хорошо осведомлён только Лео?

Успеют ли они создать антидот? И сработает ли он?

Разумеется, ответов мне никто сейчас не даст. Я вообще удивлена, что меня не выгоняют отсюда.

Когда мужчины выходят из палаты, я вскакиваю на ноги.

– Лили Брукс, верно? – обращается ко мне один из них, и я киваю. – Врать не буду: ситуация сложная. Если бы дело решалось операцией, мы бы уже её провели. Но Кристоферу нужен антидот. ND-1 – медленно действующий яд, против которого пока нет противоядия. Токсины, которые он выделяет, накапливаются в организме. Их не вывести известными способами, а их концентрация в организме Кристофера очень велика. На данный момент мы можем лишь смягчить симптомы и отсрочить неминуемое с помощью доступных нам лекарств. Организм Кристофера хорошо борется с этими токсинами, но мы не знаем, способен ли он очиститься от них самостоятельно.

– А… что говорит Лео? – хрипло выдавливаю я, впиваясь ногтями в ладони.

Мне стоило огромных усилий не скатиться в истерику, и сейчас я отвлекаю себя физической болью, лишь бы не расклеиться окончательно.

– Он сотрудничает с нашей командой. Они вместе работают над созданием антидота, но это займёт время. Всё упирается в то, насколько долго Кристофер способен продержаться самостоятельно, – мужчина внимательно смотрит на меня, словно проверяя, достигли ли его слова цели. – Он пришёл в себя. Зовёт вас.

– Я… Мне нужна минута.

– Конечно. Но не задерживайтесь слишком долго. Мы сделали ему ещё один укол, скоро он заснёт. И ещё, Лили: ему нельзя перенапрягаться. Никаких перегрузок и волнений, пока он не восстановится.

Сказав это, врач уходит, оставляя меня одну в коридоре. Я не знаю, как себя вести, когда войду в палату. Что мне сказать ему?

«Всё будет хорошо, ты поправишься» – какая избитая фраза…

Некоторым людям и нужны избитые фразы. Но не Кристоферу. И не мне.

Вытерев вспотевшие ладони о джинсы, я делаю шаг. Затем ещё один. Чем ближе я к двери, тем тяжелее передвигать ноги. Они словно налились свинцом, и каждое движение отдаётся глухой болью в груди.

Наконец я толкаю её. Придерживаю, чтобы не хлопнула, и прохожу вглубь палаты.

Кристофер лежит на больничной навороченной койке. В его руке катетер, и жидкость из капельницы медленно вливается в его тело.

Я открываю рот, но Кристофер меня опережает.

– Прости, Брукс.

– За что ты извиняешься? – шепчу, присаживаясь в кресло, стоящее рядом с кроватью, и беру его за руку. Она ледяная.

– Я постоянно нарушаю обещания.

Он хмурится.

– А ещё я стал для тебя обузой.