– Вертолёт прибудет через двадцать минут и доставит вас в наш исследовательский центр, где вы пробудете какое-то время, – сообщает Венди, закончив разговор. – Все тела внизу. Скоро мы сожжём здание вместе с трупами. Если хотите с кем-то попрощаться, у вас есть время. С этого момента Фред и Лео – ваша личная ответственность, мистер Хейз. Если они что-то вытворят, мы спросим с вас. Теперь вы – объект изучения Морга́ны. Вам запрещено покидать город без нашего разрешения. Есть вопросы?

– Мне нужно провести пресс-конференцию по поводу случившегося на острове. Артисты не могут вечно сидеть взаперти – их необходимо отправить к семьям.

– Вы проведёте её. Утром. Мы всё организуем, в том числе и переезд артистов. Ещё вопросы?

– Я хочу забрать тело Итана. Похоронить, а не сжечь здесь.

– Хорошо. Мы транспортируем его для вас.

Сказав это, она разворачивается и направляется к выходу с крыши. Мужчины, аккуратно подняв Итана, следуют за ней. Главный машет нам, показывая, что пора спускаться.

– Зачем? – спрашивает Фред, когда остаёмся только мы вчетвером. – Какого чёрта ты обменял нас на себя?

– А ты считал, что я просто отойду в сторону и дам вам сдохнуть? – отвечаю я вопросом на вопрос.

Его ответ прерывается громкими рыданиями.

Я, Фред и Брукс удручённо смотрим на Лео, который размазывает слёзы по лицу. Вот несчастье… И почему именно сейчас у него случился приступ? Хотя, учитывая недосып и всё, что Андерсон сегодня пережил, неудивительно, что он совсем расклеился.

И что мне делать, когда действие ND-2 начнёт сходить на нет? У меня рука не поднимется ввести вторую дозу. Это окончательно сведёт Лео с ума. Он и так уже на грани. Моменты, когда он контролирует себя, теперь наступают всё реже.

– Я займусь им, вы идите, – говорит Лили. – Если Фред хочет… попрощаться с семьёй, вам нужно идти прямо сейчас. Я смогу успокоить Лео. Мы спустимся чуть позже. Дай ему выплакаться.

– Спасибо, Лили, – я касаюсь её щеки, и Брукс на пару секунд прикрывает глаза. А потом подталкивает нас с Фредом к выходу.

Пока мы спускаемся, никто из нас не произносит ни слова. Да и что мне сказать Фреду? «Мне жаль»? Как глупо…

Отчасти это правда, но я буду последним лицемером, если произнесу эти слова. Его семья мертва из-за меня. И пусть я сегодня никого не убил, но Жнецы мертвы моими стараниями.

Внизу вместо кровавого хаоса нас встречает кровавый порядок. Стражи Морга́ны работают действительно быстро: тела уже разложены в соответствии с иерархией и родственными связями.

– Я бы хотел… – Фред прочищает горло. – Дай мне пару минут.

– Конечно.

Я отхожу от него, и Фред опускается на колени перед своей мёртвой семьёй. Он долго вглядывается в окровавленные лица отца и матери. Затем переводит взгляд на сестру. Его плечи сотрясаются от рыданий. Фред касается щеки Эбигейл, гладит её волосы. На это невыносимо смотреть, и я отворачиваюсь.

Элеонора лежит чуть поодаль – одна. Как гордая королева.

От мужа эта женщина избавилась уже очень давно, да так ни с кем и не сошлась. Вряд ли она знала, что такое любовь.

Подхожу ближе и склоняюсь над ней. Элеонора всё такая же красивая, холодная и невозмутимая. Даже смерть ей к лицу.

– Вот так всё и закончилось, мама, – горько усмехаюсь я. – Генри бы мной гордился. Я поступил как настоящий Жнец: устранил всех чужими руками. Слишком просто, да? Но ведь не просто.

Оглядываю вереницу тел.

Так много тех, кому едва исполнилось двадцать. И сколько ещё осталось тех, кому и того меньше? Что с ними сделают Морга́на? Хотя… к чему вопросы, когда ответ мне известен. Я тот, кто запустил этот маятник разрушения.

– Мы с тобой похожи, Элеонора, – шепчу я в её мертвенно-бледное лицо. – Герой бы всё сделал сам и погиб в процессе спасения мира. Но среди Жнецов нет героев, а я один из вас. И теперь я это признаю. Грязь и кровь никогда не касались элиты ордена. Но весь орден пропитан ими. Как вы несли это бремя? С гордостью? Или вас отравляла ненависть к себе? Нет. Вы считали, что поступаете правильно. И в этом мы отличаемся. Я не считаю, что поступил правильно. Моя совесть уже давно горит в аду. Там мы с вами и встретимся. Передавай привет Генри. Скажи, что я по нему не скучаю.

Договорив, я выпрямляюсь и перевожу взгляд на двери, ведущие к лестнице. Брукс как раз входит в них, ведя Лео под руку.

Достоин ли я её теперь?

А был ли достоин когда-нибудь?

Лили

– Пострадавшие и семьи погибших получат денежную компенсацию, – произносит Кристофер в микрофон заключительную фразу своей речи, и гул в конференц-зале начинает нарастать. – Я готов ответить на ваши вопросы. Пожалуйста, в порядке очереди, не все разом.

Его глаза такие безжизненные и холодные. Лицо кажется неестественно белым, а губы, наоборот, слишком яркими. Даже отсюда я вижу, что его лоб покрыт испариной от прилагаемых усилий. Кристофер дышит урывками и цепляется пальцами за край трибуны, чтобы стоять прямо.

Он не спал всю ночь из-за полного первичного осмотра в исследовательском центре Морга́ны. И отказался от дальнейшего введения ND-1.