Пропитанное кровью платье липнет к телу. От его былого великолепия не осталось и следа. Некогда пепельно-чёрное облако теперь напоминает половую тряпку уборщика помещения, где забивают скот.

Волосы слиплись и то и дело лезут на лицо. По коже стекают кровавые капли. Некоторые потёки уже начинают подсыхать, вызывая зудящее ощущение. Мне хочется кричать, и я с силой прикусываю нижнюю губу.

Тот же самый мужчина приближается к нам, держа в руках красную атласную ленту с серебристым тиснением. Мне стоит неимоверных усилий, чтобы не отшатнуться, когда он приказывает нам с Кристофером вытянуть по одной руке вперёд.

– Соединённые кровью, – произносит мужчина, обматывая наши запястья лентой, – да срастутся в мире и грехе.

Он повышает голос, переходя на латынь, и у меня по спине вновь бегут неприятные мурашки. Сотни пар глаз смотрят на нас, но для меня все лица сливаются в сплошную серую массу.

Стиснув зубы и сжав кулаки, я могу думать лишь о том, как ненавижу их. Я хочу, чтобы они сдохли. Но прежде – на собственной шкуре познали все страдания, через которые заставили пройти огромное количество людей.

Никто. Ни один человек в мире не должен обладать подобной властью, способной ломать чужие жизни.

Я почти дохожу до ручки, когда ощущаю тёплое настойчивое прикосновение. Ладонь Кристофера, поглаживающая мою, становится для меня маяком и вытягивает из этого кровавого кошмара. Только благодаря его теплу я сейчас твёрдо стою на ногах и молчу, а не срываюсь на крик и не падаю в обморок.

Когда мужчина заканчивает свою речь, все Жнецы хором отвечают ему на латыни, поднимают бокалы и залпом выпивают их содержимое. Я надеюсь, это вино, а не кровь. Хотя от этих ублюдков всего можно ожидать.

– Скрепите узы поцелуем, – вновь обращается к нам Жнец, и под бурные аплодисменты Кристофер склоняется к моим губам.

Впервые его поцелуй не приносит наслаждения. Я всё ещё чувствую смердящий запах крови. Меня до сих пор трясёт. И я еле держусь, чтобы не сорваться.

А когда Кристофер отрывается от меня, я вижу, что от тёмного цвета его глаз не осталось и следа. Хейз на грани. Но что-то тут нечисто.

Он не выглядит полным сил. На его лице отражаются следы внутренней борьбы, оно искажается словно от боли. А что, если ему действительно больно сейчас? Что, если сыворотка разрушает его изнутри?

Лео говорил об этом – и вот я наблюдаю подтверждение его слов.

Андерсон просил меня, чтобы я убедила Кристофера прекратить уколы ND-1. Вряд ли Кристоферу понравятся мои методы, но другого выхода я не вижу.

Кристофер

– Можете привести себя в порядок, – произносит Алистер Рид и снимает ленту с наших рук, когда я отстраняюсь от Брукс. – Томас позаботился о ближней комнате, там есть всё необходимое. Брайт вас проводит. Не торопитесь возвращаться, – посылает он мне двусмысленную ухмылку.

К нам подходит тот самый Жнец, который препирался со мной, пока ему не ввели ND-2. Сейчас он само обаяние и услужливость. Как же сильно эта сыворотка меняет людей…

Пока мы с Лили следуем за Брайтом, оставляя кровавые следы, Брукс нехило так потряхивает, и я поражаюсь, как она ещё держится.

И как я сам ещё держусь.

Кровавый кашель не прекращался, и пришлось ввести ND-1, хоть Андерсон категорически запретил это делать. Он сказал, что это уберёт симптомы лишь на какое-то время, но в итоге только усугубит моё состояние. Лео умолял и требовал, чтобы я срочно вернулся в особняк Левингтона и прошёл полный осмотр. А потом он начал плакать. Разумеется, я сбросил звонок и отключил телефон.

И теперь голос в моей голове становится всё настойчивее. Звериная сущность, запертая внутри, рвётся наружу. И чем больше я пытаюсь успокоиться, тем сильнее и необузданнее становятся порочные опасные желания.

Убить всех Жнецов.

Наброситься на Брукс и трахать.

Не отпускать её, подчинить и сделать только своей.

Эти мысли крутятся в голове по кругу – подавляя мою собственную волю. Им сложно противиться, но я должен.

Когда мы заходим в комнату и Брайт оставляет нас наедине, я почти рычу от съедающих изнутри похоти и ярости, понимая, что Лили ни на йоту не в безопасности рядом со мной.

Возможно, я уже начал сходить с ума.

– Почему ты не предупредил меня? – спрашивает она, и я не сразу понимаю, что именно Лили имеет в виду.

– О чём?

– О кровавом водопаде, чтоб его! Ты ведь знал?

– Но и ты тоже, – нахмурившись, возражаю я. – Алистер же сказал, что нам предстоит пройти через омовение кровью.

– Чёрт… – выдыхает она. – Я так волновалась, что прослушала. Я просто… – Брукс судорожно втягивает воздух. – Ненавижу их. Всё это ненавижу. Когда это закончится, Кристофер?