Да, это моя полная и окончательная капитуляция. Теперь, когда правда раскрыта, когда между нами не осталось больше секретов и недосказанностей, я осталась один на один со своими чувствами. Они бьют по мне, пробивая и без того слабую броню, и я моментально растекаюсь в его руках.

Собрать мысли в кучу и взять себя в руки – нереально. Пока его язык требовательно проникает в мой рот, вызывая вспышки эйфории, я начисто лишена способности думать.

– Я не смеюсь, Лили, – произносит Кристофер в мои губы. – Я счастлив. Но почему ты скрыла, что Элеонора рассказала тебе?

– Потому что опасалась именно такой реакции, – притворно ворчу я, ощущая, как пылают щёки. – Ты был готов их буквально голыми руками растерзать. Хватит улыбаться.

Он что-то отвечает. Явно что-то важное, но звук его голоса заглушает приветственная речь одного из лидеров ордена. Его имени я, конечно же, не запомнила. По возрасту он самый старший из всех лидеров.

– Братья и сёстры, мы рады видеть всех вас сегодня, – говорит седовласый мужчина в микрофон, и меня передёргивает.

«Братья и сёстры»? Серьёзно? Где они все этого нахватались?

Толпа немного расступается – и нам с Кристофером открывается полный обзор алтаря, на постаменте которого стоит лидер Жнецов, толкающий речь.

Стоп… Алтарь?! Это что ещё за чертовщина? Жнецы не только психи, но и фрики.

– В этот знаменательный день, – продолжает мужчина, – мы собрали вас, чтобы провести обряд соединения Кристофера Хейза и Лили Брукс. Как вы все знаете, Кристофер – преемник Генри Левингтона.

Он выдерживает паузу, и по залу прокатывается волна шепотков.

– К сожалению, Генри больше нет с нами. Место двенадцатого лидера пустует, а это не идёт на пользу ордену. Чтобы ускорить процесс передачи прав наследия, сегодня состоится церемония бракосочетания. Мы соединим этих влюблённых по всем правилам нашего ордена, и все вы станете тому свидетелями.

А вот теперь я волнуюсь. Какие ещё правила? От Жнецов явно не стоит ожидать ничего хорошего.

Мужчина продолжает свою речь, но его слова отскакивают от меня, превращаясь в фоновый гул, и я крепче сжимаю предплечье Кристофера.

Жнецы не хотят ждать, это понятно, но разве такой брак будет считаться законным? Хотя… учитывая, что Жнецам закон не писан, для них важна сама церемония, а не штампы в паспортах, поставленные уполномоченным лицом.

Церемония… Кажется, этот мужчина описывал её, но из-за волнения я всё пропустила. Или он говорил о чём-то другом?

– Кристофер, Лили, – обращается к нам мужчина, – подойдите к алтарю.

Мой пульс зашкаливает, и я шумно выдыхаю, стараясь не дрожать.

– Не волнуйся, – шепчет мне на ухо Кристофер, – просто крепко держись за меня. Это не продлится долго.

Он берёт меня за руку, и мы направляемся в сторону алтаря. Все смотрят на нас, и у меня грохочет в ушах. Если я сейчас наступлю на платье, это будет просто грандиозное фиаско. Не хочу доставлять этим ублюдкам подобное удовольствие.

От нарастающего волнения голова всё больше кружится, и алтарь пляшет перед глазами. Мужчины, который произносил речь, там уже нет. Пространство вокруг огромной каменной плиты полностью очистилось от людей. Кроме нас, здесь лишь свечи в высоких канделябрах.

Когда мы ступаем на постамент, Кристофер говорит мне развернуться. Это не так-то просто сделать, учитывая, какой длинный шлейф у этого платья.

Наконец мы оба встаём лицом к толпе Жнецов.

И в этот же миг с потолка на нас обрушивается мерзкий холодный поток. Он настолько мощный, что от испуга и неожиданности я хватаюсь за плечи Кристофера, который уже крепко держит меня, закрывая собой. Вот только это не помогает.

Вязкая жидкость заливает глаза, обжигая их, и я зажмуриваюсь. От шока я судорожно тяну воздух, сразу понимая, что это было ошибкой. Противная липкость затекает в ноздри, и специфический запах ударяет в мозг.

Кровь…

Эти ублюдки устроили нам кровавый душ!

Отфыркиваюсь и кашляю, пытаясь избавиться от едкого мерзкого запаха, но тем самым лишь позволяю проникнуть крови ещё и в рот и усугубляю своё положение. Перед закрытыми глазами начинают мельтешить картинки той роковой ночи.

Утёс…

Мой выстрел…

И его кровь…

Мне кажется, я схожу с ума. Оглушённая, парализованная и беспомощная – я нахожу спасение лишь в сильных руках, что не дают мне осесть на пол. Когда моё состояние близится к нервному срыву, водопад наконец заканчивается.

Кристофер склоняется к моему уху и шепчет:

– Молчи, Лили. Постарайся продержаться ещё немного, хорошо? Ты молодец. Не давай им повода. Не плачь. И не пытайся покинуть постамент.

Он чем-то протирает моё лицо, и я наконец разлепляю глаза. Меня трясёт, и я рвано дышу через рот. Пальцы покалывает. Я словно одеревенела, и каждое движение даётся с трудом. На языке скапливается мерзкий привкус ржавчины. Перекус, съеденный менее часа назад, грозится покинуть мои внутренности.