Ткань трещит под моими пальцами, пока я рву чёртово платье. Жнецы приготовили для неё новое: тёмного-бордовое с чёрным лифом, открытой спиной и пышной юбкой в пол. Я уже заценил его на манекене. На Брукс оно будет смотреться ещё круче. Но больше всего мне нравится, когда на ней вообще нет одежды. Вот как сейчас.

Быстро снимаю с себя пропитанные кровью тряпки и утягиваю Лили в душевую кабину. Она очень просторная, и это большой плюс. Но есть один нюанс, который не даёт мне покоя.

Здесь точно нет видеокамер или прослушки, Питерсон не допустил бы этого. Однако я не могу избавиться от мысли, что за нами наблюдают. А всё то той причине, что нам выделили спальню, где в ванной комнате стеклянные стены. Это что, бонус для молодожёнов?

Хотя чему я удивляюсь? У Жнецов весьма извращённые вкусы. Видимо, таким образом они просто решили нас порадовать. Уж им-то такие штуки точно доставляют удовольствие.

– Помоги мне, Кристофер, – лепечет Брукс, прильнув ко мне со спины. – Я вся горю. Там так мокро. Всё зудит. Хочу чувствовать тебя внутри.

Кажется, у неё совсем тормоза отказали. Когда меня держали в подвале Андерсона, со мной творилось нечто похожее. Похоть заволакивала сознание до такой степени, что моментами я вообще ни о чём не мог думать. Со временем я более или менее научился это контролировать. Но сегодня я в очередной раз сделал внеплановый укол.

Пока я регулирую температуру воды, Брукс водит руками по моему телу, трётся грудью о мою спину и издаёт такие звуки, что мне приходится сцепить зубы и отвесить себе оплеуху, чтобы самому не сорваться.

Вот уж действительно – Боже, помоги мне…

– Отодвинься, – хриплю я, с трудом контролируя дыхание. – Мне нужно тебя помыть.

С разочарованным вздохом она отлипает от меня.

Водить мочалкой по её телу, когда Брукс извивается и стонет – та ещё пытка. Наконец я подталкиваю её под струи стекающей сверху воды. Лили запускает пальцы в волосы и промывает их от шампуня. И, чтоб меня, как сексуально она это делает.

Во рту пересыхает. Мой член давно затвердел, и я так отчаянно хочу погрузиться в её истекающую соками вагину, что он болезненно ноет.

Наношу гель на мочалку, но Лили забирает её у меня из рук.

– Я сама, – с придыханием шепчет она.

Ч-ч-чёрт…

Брукс намыливает меня с особой тщательностью, затем отшвыривает мочалку и начинает водить по мне руками.

Стон, рвущийся из груди, превращается в рык, когда она обхватывает член пальцами. Дрожь бежит по позвоночнику от её поступательных движений. Я и так уже долго на взводе. Если она продолжит мне дрочить – разряжусь меньше, чем за минуту.

– Ты убиваешь меня, Брукс, – цежу я и втягиваю воздух сквозь зубы, когда хватка становится крепче. – К чёрту.

Наклоняюсь и втягиваю в рот её сосок, прикусывая его. Брукс вскрикивает и убирает руку. Воспользовавшись этим, я наспех смываю с себя мыльную пену и, подхватив Лили под бедро, пристраиваюсь между её ног, но входить не спешу.

Мы смотрим друг другу в глаза, и я чувствую, как разгоняется её и мой пульс. Удары сердца грохочут в ушах, и даже шум воды не может их заглушить.

Клубы пара заполняют душевую кабину. Но сейчас я отчётливо вижу Лили. Нет, она не слабая. И никогда такой не была. В силу возраста она наивна и неопытна, но, как я и говорил, в ней есть стержень. И с каждым днём он становится твёрже. Сегодня я ещё раз убедился в этом.

Но в одном она права: вряд ли Лили переживёт мою смерть. Если бы умерла она – меня бы это полностью уничтожило.

И я не могу обречь её на такие страдания.

– Кристофер, пожалуйста, – молит Брукс, подавая бёдра вперёд. – Мне нужно это.

– Ш-ш-ш, – прикладываю я палец к её приоткрытым губам. – Сначала пообещай мне.

– Что?

– Больше никогда этого не делать. Ты не слабая. Никто не причинит тебе вреда, Брукс. Я обещаю. Тебе не нужен ND-1, чтобы спастись или что-то мне доказать. Я всё понимаю и без наглядных демонстраций.

– Я не хочу без тебя, – шепчет она в ответ. – Я не смогу без тебя.

– И не придётся. Я не собираюсь умирать. Я рядом. Всегда. Ты мне веришь?

– Верю. Я верю тебе, Кристофер.

И в её глазах я нахожу этому подтверждение. Пусть сейчас Лили опьянена похотью, но за этим первобытным чувством скрыты и другие – надежда, принятие, доверие, любовь и восхищение.

Я наконец вижу себя её глазами – и это открытие срывает крышу.

Наклоняюсь и осыпаю нежную шею поцелуями, смыкаю зубы на ключице и веду в сторону, оставляя на белой коже красный след.

Брукс стонет и вцепляется в мои плечи ногтями. Свободной рукой я обхватываю её левую грудь и обвожу языком возбуждённую горошинку. Тяну кожу зубами, вбираю в рот и наслаждаюсь громкими стонами Лили.

Её тело выгибается от моих ласк. Брукс плавится в моих руках, но моя кожа всё равно горячее. Я полыхаю и готов взорваться. Тело так напряжено, что думать становится сложно.

Направляю член к влажному отверстию и медленно погружаюсь, не в силах сдержать стон.

– Твою мать, Брукс, – шепчу я, когда её тугие стенки обхватывают меня.