— Теперь ты можешь надеть ему кольцо.
Она сияет, поднимая кольцо, и игриво замечает:
— Оно лучше, чем проволоки, которыми обменялись Кинсли и Киан, верно?
— С чего ты это вспомнила? — фыркаю я.
Она пожимает плечами и надевает кольцо мне на палец.
Сердце стучит в висках. Я смотрю на кольцо, сомневаясь, не бред ли это все.
Неужели я действительно стою здесь и женюсь на Заре?
— Шон, мне повторить клятвы? — спрашивает Кирилл.
Я выпрямляюсь и качаю головой.
— Нет.
Зара прикусывает губу, и ее длинные ресницы несколько раз дрогнули.
Жар внутри разгорается все сильнее. Я скольжу взглядом по почти прозрачному кружеву внизу ее платья. Я делаю глубокий вдох, снова ловлю взгляд ее голубых глаз и произношу:
— Я, Шон О'Мэлли-младший, беру тебя, Зара Марино, в жены на вечность в Преисподней и во всех остальных обществах.
Я смотрю на Кирилла, ожидая следующего шага.
— Ты должен мне повиноваться, Шон, — шепчет Зара.
Я выгибаю бровь.
— Ни за что. О'Мэлли никому не подчиняются. Мой отец бы никогда не вписал это в клятву мужчины.
Она усмехается.
— Не будь сексистом.
— Какая у меня следующая реплика, Кирилл? — спрашиваю я.
— Я буду убеждать, обеспечивать и защищать свою жену, посвящая свою жизнь Преисподней, — отвечает он.
— Убеждать? — спрашивает Зара.
Кирилл кивает мне.
Я повторяю:
— Я буду убеждать, обеспечивать и защищать свою жену, посвящая свою жизнь Преисподней.
В ее глазах вспыхивает гнев. Она поворачивается к Кириллу.
— Серьезно?
— Не ставь под сомнение свои клятвы. Никогда. Ни сейчас, ни в будущем. Поняла? — предупреждает он.
— Не разговаривай с моей невестой в таком тоне, — огрызаюсь я.
Он смотрит на меня с угрожающим взглядом:
— Тогда держи свою жену в узде. Сейчас и в будущем.
— Это не Средневековье, — фыркает Зара, но я кладу ладонь поверх ее покрытого фатой рта.
Она сверкает на меня глазами.
— Тише, — прошу я.
Она закрывает глаза.
— Спасибо, — говорю я и убираю руку, но, когда она открывает глаза, злость в них не исчезает.
Кирилл указывает на меня, предостерегая:
— Твои клятвы — это не просто слова. Они должны направлять тебя навечно. В случае сомнений есть только три решения. Убеждай. Обеспечивай. Защищай. Больше ничего нет.
Убеждай. Обеспечивай. Защищай.
Он не сводит с меня взгляда.
Я киваю.
— Понял.
Он указывает на мою руку.
— Можешь надеть ей кольца.
Грудь сжимается. Я медленно надеваю сначала обручальное кольцо, затем кольцо с бриллиантом.
Она смотрит на него, и я не могу понять, что у нее на уме.
Черт. Я что, облажался?
— Надеюсь, тебе нравится, — тихо говорю я.
Кирилл вмешивается.
— Властью, дарованной мне Высочайшей Омнипотенцией, я объявляю вас, в Подземном мире и во всех обществах, навечно связанными, мистер и миссис О'Мэлли.
Омы (прим. в индуистской и ведийской традиции — сакральный звук), прекращаются. Толпа топает ногами, поднимая и опуская факелы.
Кирилл произносит громко:
— Ты можешь поцеловать свою невесту!
Торнадо тревоги прорывается сквозь мои внутренности. Я делаю глубокий вдох и поднимаю фату Зары.
Румянец снова вспыхивает на ее щеках, и мой член напрягается еще сильнее. Я обхватываю ее талию и притягиваю к себе. Затем запускаю руку в ее волосы, наклоняю голову и шепчу ей на ухо.
Она ахает.
— Теперь мы с тобой навсегда, моя маленькая вредина, — шепчу я.
Она дрожит в моих руках.
Я целую ее мочку, а затем шею.
Ее горячее дыхание обжигает мне щеку, и адреналин захлестывает меня.
Топот толпы становится громче и быстрее, синхронизируясь с моим бешено стучащим сердцем.
Я крепче сжимаю кулак в ее волосах и осыпаю поцелуями ее челюсть, пока не могу больше сдерживаться.
Годы, что я запрещал себе прикасаться к ней, закончились. Мир кружится, а мое тело фонит от энергии арены.
Я прикасаюсь к ее губам лишь на мгновение, затем отстраняюсь, изучая ее.
Она слишком часто смотрела на меня с желанием в глазах. Но этой ночью оно сияет в тысячу раз сильнее, переплетается с тем, что теперь мое, и тем, что еще впереди.
Я дразню ее языком, не отводя взгляда, не в силах перестать наблюдать за ней.
Она смотрит в ответ, всматриваясь в меня с той же жадностью, и глубже погружается в мой рот.