Его глаза темнеют. Словно читая мои мысли, он добавляет:

— Навечно.

Я смотрю на него, не в силах пошевелиться или заговорить.

Затем его рот и язык снова захватывают меня, разжигая внутри пожар, сжигая моё естество дотла.

Он разворачивает меня лицом к себе, углубляя поцелуй, одна рука сжимает мою ягодицу, другая — мои волосы. Его жажда и власть над моим телом толкают меня к безумию. Мое тело начинает болеть, а возбуждение скользит по бедрам.

Стоны толпы усиливаются. Воздух между нами становится горячее.

Шон отступает, тяжело дышит, его губы приоткрыты. Он делает шаг назад, разглядывая меня — взгляд скользит от лица до пальцев ног, а затем снова поднимается вверх, и его зелёные глаза загораются тем выражением, которое я ловила прежде... но теперь он показывает его полностью.

Он — плохой парень, смесь монстра и принца, размышляющий о своем следующем шаге перед битвой.

Скандирование затихает, но топот становится всё громче, и стоны раздаются одновременно.

Глаза Шона темнеют от желания. Он приближается, задняя часть моих коленей упираются в край матраса, и я падаю на кровать. Он нависает надо мной, его большая фигура отбрасывает тень вокруг нас, а его предплечья обхватывают мои щеки.

— Ох! Ох! Ох! — томно вскрикивают женщины, подпевая грубым мужским стонам.

Я извиваюсь под Шоном, приподнимая подбородок, сливаясь с его дыханием.

Он проводит большим пальцем по моему соску.

— Ох! — вырывается у меня, в унисон с толпой.

Он опускает пальцы к теплу между моих бедер, слегка дразня его.

— Возьми меня! — кричат женщины с отчаянием.

Я резко поворачиваю голову к зрителям. Моё мужество исчезает, остаётся только паника.

Шон мягко разворачивает мою голову обратно.

— Это только ты и я, Зара. Забудь о них. Смотри на меня.

Я смотрю на него с открытым ртом.

Выражение его лица смягчается. Он быстро целует меня и повторяет:

— Я и ты. Всегда будем я и ты. Это все, что имеет значение.

Мои глаза наполняются слезами. Я усиленно моргаю, ненавидя нахлынувшие эмоции, но не в силах их остановить. Миллион мыслей о том, что я собираюсь сделать на глазах у тысяч незнакомцев, вечная клятва, которую я только что дала после убийства человека, и беспокойство о том, что моя дружба с Шоном будет разрушена, атакуют меня.

Он смахивает первую упавшую слезу, а затем наклоняется к моему уху, шепча:

— Поплачешь потом, моя прекрасная женушка. Не показывай им слабость. Сосредоточься на мне. Только я и ты, и все, чего мы оба всегда хотели.

Я шмыгаю носом, глубоко вздыхаю и встречаюсь с ним взглядом. Я задаю вопрос, на который я уже знаю ответ, но по какой-то причине мне хочется уверенности.

— Ты всегда этого хотел?

Он дарит мне еще один целомудренный поцелуй и уверенно отвечает:

— Ты знаешь, как сильно я тебя хотел, моя душа.

Моя тревога утихает. Я никогда не слышала, чтобы Шон называл кого-либо из своих девушек ласково, но что-то в том, что он называет меня своей душой, кажется мне слаще, чем все остальное. И я понимаю, что мне это нравится так же, как нравится, когда он называет меня своей маленькой врединой.

Шон требует:

— А теперь скажи мне, что ты всегда хотела, чтобы я поглотил тебя, Зара. Довёл до точки невозврата. Захватил тебя целиком. До тех пор, пока ты не выйдешь из-под контроля со мной внутри тебя.

Я не колеблюсь.

— Я всегда хотела тебя, Шон.

В его взгляде появляется одобрение.

— Хорошо. Значит, только ты и я. Прими всё, что происходит.

Я киваю, в последний раз всхлипывая.

— Ты и я.

Он наклоняется к изгибу моей шеи и целует ее, а затем шепчет:

— Покажи всем, чего они никогда не получат. Потому что, ты моя.

Я запускаю руку ему в волосы, цепляясь за них, одновременно скользя каблуком по шёлковым простыням и поднимая колени.

Его эрекция прижимается к моему тазу.

Я тяну его за волосы, притягивая его лицо к себе, находя свою смелость и приказывая:

— Дай мне то, чего я жажду, Шон.

Его зеленые глаза вспыхивают. Его губы изгибаются, прежде чем встретиться с моими, и плотина прорывается. Годы запретов и очарования того, какими мы были бы, если бы поддались нашим желаниям, подход к концу. Его рот овладевает моим со взрывом энтузиазма, перекрученного жадной потребностью.

Я упираюсь пятками в матрас, приподнимаю бёдра, страстно желая почувствовать, как наши тела соединяются.

Он прижимает мое бедро к кровати и усмехается:

— Шоу веду я, моя маленькая вредина. Не ты.

Я открываю рот, скандирование снова меняется.