— Может быть, это будет твое последнее полнолуние, — угрожает она.
— Я больше не буду тебя предупреждать об угрозах Заре, — рычит Шон.
Двое мужчин мчатся по сцене и подходят к Валентине. Один из них злобно бросает:
— Ты осмеливаешься угрожать нашей Верховной Императрице?
— У меня есть доказательства, нашей правды! — повторяю я.
Валентина облизывает губы и спрашивает:
— Какое?
— Контракт. Мы подписали контракт.
Она смеется.
— Контракт? Я бы знала о контракте.
— Он есть у меня. В моей шкатулке для украшений, под крышкой, в секретном отсеке. Я могу принести его и показать.
По толпе прокатывается новая волна вздохов.
— Как я могла не знать об этом? — спрашивает Валентина.
Я продолжаю:
— Не знаю. Но мне было двадцать один. Мы возвращались из клуба. Фиона вырубилась в машине, а Шон помог мне подняться наверх. Мне стало плохо. Я только что рассталась с парнем и напилась. Я плакала и сказала Шону, что, наверное, никогда не выйду замуж. Он ответил, что тоже не собирается. Тогда мы поклялись, что, когда станем старше, поженимся.
Лицо Валентины бледнеет. Весь зал погружается в тишину.
— Я написал контракт. Зара сказала, что нам нужно подписать его кровью, чтобы он стал действующим. Поэтому я уколол ее палец своим перочинным ножом, а затем и свой собственный, — вмешивается Шон.
— Хватит врать! Я бы об этом знала! — шипит Валентина.
У меня перехватывает дыхание. Я кричу:
— Он в моей квартире! В шкатулке для драгоценностей! Его подпись кровью поверх моей! Я клянусь!
Мертвая тишина.
Луна светит ярче, а мое сердце колотится все сильнее.
Я тянусь к руке Шона и сжимаю ее так крепко, как только могу. Он обнимает меня другой рукой, а я кладу руку ему на бедро, чтобы удержать равновесие.
Валентина резко поворачивается и щелкает пальцами.
На сцену выходит еще один мужчина. Он протягивает ей телефон.
Она нажимает несколько кнопок и подносит телефон к уху.
Спустя несколько секунд она приказывает:
— Иди в квартиру Зары. Там должна быть шкатулка для украшений. Мне сказали, что там контракт. Перезвони мне. — Она сбрасывает звонок и снова обращает взгляд на нас. — Если этот контракт настоящий, мы должны были о нем знать.
— То, что у тебя проблемы с разведкой, не наша вина, верно? — усмехается Шон.
Ее глаза превращаются в щелочки.
— Сейчас не время строить из себя умника, мистер О'Мэлли.
Он выпрямился.
— Ну, мне кажется, у вас есть некоторые проблемы со шпионами, не так ли?
Она открывает рот чтобы что-то ответить, но телефон начинает звонит в ее руке. Она прикладывает телефон к уху, глядя на Шона так, словно хочет его убить, и страх пронизывает меня.
— Ты нашел? Это правда? — спрашивает она.
Время, кажется, остановилось, когда кровь отхлынула от ее лица.
— Пришли мне фото.
Она отводит телефон от уха и вглядывается в экран. Несколько минут проходит, пока последние проблески цвета не исчезают с ее лица.
Она резко отвечает:
— Я разберусь с тобой позже. — Она возвращает телефон мужчине, который ей его дал.
Он поспешно уходит со сцены.
Она смотрит на толпу.
— Похоже, у нас есть контракт, о котором мы не знали.
Толпа снова замирает в изумлении, раздаются новые вздохи.
Она кивает в сторону сцены, и к ней подходит еще один мужчина.
Он протягивает ей нож.
Она подходит ко мне и протягивает его.
— Бери.
Моя рука дрожит, но я, повинуясь, беру нож.
Валентина указывает на другого мужчину, того самого, который выглядит, как Шон. Того, на которого я смотрела бесконечные часы, изучая его черты.
— Перережь ему горло, — приказывает она.
Мои колени почти подкашиваются, но Шон крепко держит меня.
— Дай мне нож, я сделаю это, — говорит он.
— Нет. Не тебе платить за ее грехи. Ты не заплатишь за долг, который она нам должна, — огрызается Валентина.
— Её долг? Она вам ничего не должна, — утверждает Шон.
Моя рука продолжает дрожать.
— Это долг. Вы оба заключили контракт, который не имели права заключать, — заявляет она.
Шон усмехается.
— Откуда мы вообще могли об этом знать?
— Ты должен был жениться на рыжей, — кипит она.
Он притягивает меня ближе.
— Нет. Я должен жениться на Заре, — твердо заявляет он, а потом поворачивается ко мне. — Дай мне нож.