Мое сердце бьется так быстро, что я боюсь, что могу потерять сознание. Я хмурю брови, открываю рот, но не могу вымолвить ни слова.
Валентина делает шаг ко мне.
Дрожь в моем теле усиливается.
Шон притягивает меня обратно к себе и заявляет:
— Она выбрала меня.
Валентина не смотрит на него. Она сосредоточивает внимание на мне, спрашивая:
— Ты выбираешь Шона или Антонио?
Я прикусываю язык, опасаясь, что из-за меня убьют Антонио, Шона... или нас всех.
Хватка Шона усиливается.
— Говори. Я знаю, что ты не немая, — резко бросает Валентина.
— Я... я... — я метаюсь взглядом между двумя мужчинами, затем встречаюсь с глазами Валентины и признаюсь: — Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то умер.
Валентина поджимает губы и смотрит на толпу.
— Убить! Убить! Убить! — снова начинают скандировать они.
Шон резко встает передо мной и рычит:
— Не трогайте ее.
Валентина поднимает руку, и толпа мгновенно затихает. Она сквозь зубы предупреждает:
— Отойди от нее и больше не пытайся закрывать ее собой.
Шон не двигается.
— Ты смеешь ослушаться меня прямо сейчас? — рявкает Валентина.
Его кулак сжимается, затем он медленно делает шаг влево, но все равно удерживает меня рядом.
Она спрашивает:
— Тебе ведь было велено выбрать рыжую? Или мне нужно пойти и найти Бёрна и заставить его заплатить за то, что он не передал тебе послание?
— Нет, он мне сказал, — подтверждает Шон.
Валентина наклоняет голову набок, изучая его, затем продолжает:
— Значит, ты знаешь, что твой отец заключил договор, и ты должен был выбрать рыжую? И все же ты не сделал этого?
Он крепче обхватывает мою талию и заявляет:
— Договор моего отца не был заключен на крови.
Она поднимает брови.
— Как ты можешь быть в этом уверен?
Шон гладит меня большим пальцем по талии и заявляет:
— Он не был. Я знаю это.
Валентина сохраняет пугающее спокойствие, спрашивая:
— Значит, ты считаешь, что это дает тебе право не выбирать рыжую?
— Мне говорили, что клятвы основаны на крови. Разве это не так? — отвечает Шон.
— Да. Конечно, так, — подтверждает она.
— Значит, кровь сильнее слов? — уточняет Шон.
Она переводит взгляд с нас на меня.
— Разумеется, но к чему этот вопрос?
Шон самодовольно ухмыляется. Он наклоняется, берет меня за подбородок и целомудренно целует меня в губы.
Я резко вдыхаю.
Он отрывает от меня взгляд, выпрямляется и встречается взглядом с Валентиной. Затем заявляет:
— Зара и я уже дали друг другу кровную клятву.
Толпа ахает.
Голова Валентины дергается назад на долю секунды. Она быстро берет себя в руки и с яростью бросает:
— Ты осмеливаешься стоять на этой сцене и лгать!
— Это не ложь, — спокойно отвечает он.
— Конечно, это ложь!
— Нет, — выпаливаю я.
Она резко поворачивает голову ко мне.
— Ты тоже лжешь? Прямо мне в лицо?!
Шон вмешивается:
— У нас есть контракт. Мы подписали его кровью.
Она презрительно фыркает и указывает на нас пальцем.
— Вы двое... Вы просто пытаетесь прикрыть друг друга. Может, вам действительно стоит пожениться.
— Мы не лжем, — говорю я, наконец, набираясь смелости.
— Мне следует убить тебя прямо сейчас, — шипит она.
Шон снова встает передо мной и предупреждает:
— Ты больше никогда не будешь угрожать Заре. Она станет моей женой, и ты будешь уважать ее всегда. — Он обходит Валентину взглядом и громко заявляет: — Во имя моего отца, Шона О'Мэлли, вы все будете подчиняться моим правилам в отношении моей невесты, моей жены! Это понятно?
На арене царит молчаливое напряжение.
Валентина подходит так близко, что я чувствую ее аромат. Она яростно шепчет:
— Если ты мне лжешь, наказание — смерть. Ложь всегда карается смертью. Не только сегодня. И мне неважно, кто твой отец или жена.
— Мы не лжем! Ты хочешь, чтобы я выбрала кого-то, ну так я уже выбрала его! И он тоже выбрал меня. Это случилось в мой двадцать первый день рождения! — выпаливаю я.
— Я бы знала об этом, — утверждает она.
— Видимо, твои шпионы не так хороши, как ты думаешь. Тебе стоит проверить это, — насмешливо бросает Шон.
Злоба вспыхивает в ее глазах.
— Вы лжете. Вы оба.
— Нет! Я могу это доказать, — настаиваю я.
Она указывает на небо и приказывает:
— Посмотри вверх.
Я, повинуясь, поднимаю голову.