И Зара тоже.

Что она здесь забыла?

Я откладываю вопросы на другой раз. Сейчас не время и не место.

Валентина медленно поднимает руку и заявляет:

— Значит, ты определил свою судьбу, Шон О'Мэлли-младший.

Рука Зары вцепляется в переднюю часть моего бедра.

Внутри меня всё леденеет.

Валентина делает круговые движения пальцами в воздухе.

На сцену выходят десять мужчин в масках в виде черепа. Они выстраиваются перед остальными парами.

Ужас охватывает мужчин и женщин. Несколько мужчин инстинктивно прижимают своих невест к себе.

Толпа топает ногами, поднимая деревянные факелы в воздух. Луна сияет еще ярче.

Валентина вскидывает руки и кричит:

— Очистим преисподнюю!

Люди в масках вытаскивают пистолеты и направляют их на пары.

Несколько женщин плачут.

Один из мужчин выкрикивает:

— Это и наша судьба тоже!

Раздается два залпа. Все десять пар падают на пол. Лоб каждого пронзен пулей, вокруг растекается кровь.

Ноги Зары подкашиваются.

Я обхватываю ее, прижимая к себе, пряча ее лицо в своей груди, пытаясь уберечь от алых луж вокруг нас.

Пылающий взгляд Валентины вонзается в меня. Она указывает на нас и приказывает:

— Займите свое место на алтаре.

Я бросаю взгляд за спину. Поднимается еще одна сцена с небольшой лестницей. Высокий, мускулистый мужчина в черном одеянии и той же маске-черепе ждет в середине сцены. В его руке горит факел, но, в отличие от факелов в толпе, этот золотой.

Справа от него выстроились двадцать мужчин в масках. Их смокинги украшены розовыми деталями: бутоньерки, галстуки-бабочки и пояса.

Слева от него стоит двадцать женщин. Они одеты так же, как женщины в толпе: в маски и платья, но каждая держит букет роз. Ближайшая к нему женщина держит два букета, один больше остальных.

— О Боже, — ахает Зара, затем поднимает на меня широко раскрытые глаза.

Мой желудок сжимается. Я делаю последнюю попытку выбраться из этого, обращаясь к Валентине.

— Ты ждешь, что моя невеста произнесет клятвы, окруженная смертью?

Мужчина в мантии заговорил. Его голос звучит с сильным русским акцентом:

— Теперь вы будете говорить со мной.

Я резко поворачиваюсь к нему, крепче прижимая Зару, ненавидя, что наши спины теперь обращены к толпе и Валентине:

— Кто ты?

— Я Кирилл, Король Преисподней. Пока ты не занял свое место за столом, ты не имеешь права что-либо требовать. Твоя кровь привела к их крови. Так что теперь тебе предстоит сделать выбор.

— Какой? — спрашиваю я.

Он указывает на Зару.

— Ты клянешься посвятить свою жизни Преисподней и своей невесты. Или...

Мое дыхание перехватывает. Вопросов больше не остается, если мы не пойдем дальше, мы окажемся на полу рядом с остальными.

— Готова ли ты шагнуть на встречу к истине?

Она молчит, ее брови хмурятся, она не может ни заговорить, ни отвести от него взгляд.

— Когда Омни задает тебе вопрос, ты отвечаешь. Иначе будут последствия, мисс Марино. Я спрашиваю в последний раз. Готова ли ты шагнуть на встречу к истине? — предупреждает он.

— Ответь ему, — прошипел я.

Она быстро бросает на меня взгляд, затем кивает Кириллу. Ее голос надламывается.

— Д-да.

— Ты готова посвятить свою жизнь Преисподней и своему мужу? — продолжает он.

Ее грудь быстро вздымается и опускается. Она облизывает губы.

Я сжимаю ее талию.

— Да. Я готова.

Одобрение загорается в глазах Кирилла. Он приказывает:

— Тогда подойдите.

Толпа топает ногами и поднимает факелы, издавая протяженный гул, пока вся арена не начинает вибрировать.

Мое сердце колотится, но я беру Зару за руку и веду вперед, пока мы не оказываемся перед Кириллом, окруженные остальными.

Он поднимает руку, и топот стихает. Гул становится тише. Он объявляет:

— Ваши поступки дали вам право на Церемонию Разоблачения. Она состоит из трех этапов. Клятва. Представление. Посвящение.

— Что они из себя представляют? — спрашивает Зара.

— Вы узнаете по мере прохождения каждого этапа, — отвечает Кирилл.

Голос Валентины раздается с края сцены:

— Подготовьте помещение.

Гул прекращается. На сцену выходит бригада уборщиков, похожая на ту, что была после подпольного боя. Они хватают тела за руки и ноги, стаскивая их со сцены. Другие начинают мыть пол, размазывая кровь, пока весь пол не окрашивается в темно-бордовый цвет.