Раздается жужжащий звук, который становится все громче и громче, пока атмосфера не становится наэлектризованной.

— Преисподняя принимает ваши заявки на посвящение. Сделайте шаг вперед и поклянитесь в верности друг другу, а также своим новым братьям и сестрам, — выкрикивает Кирилл.

Зара с тревогой смотрит на меня. Я наклоняюсь к ее уху, шепча:

— Мы заключили этот договор много лет назад, так что, возможно, это было предначертано, да?

Ее взгляд опускается к моим губам, и мой член твердеет. Ее голубые глаза снова встречаются с моими, и даже сквозь кружевную фату я замечаю румянец, пробирающийся по ее щекам.

— Скажи ему, что выбираешь его, — приказывает Кирилл.

Зара резко оборачивается к нему.

— Скажи, — настаивает он.

Она снова смотрит на меня, поднимает подбородок и распрямляет плечи, громко и уверенно заявляет:

— Я выбираю Шона.

Адреналин хлещет по моим венам, пульс учащается. Воздух вокруг становится плотнее, и я снова задумываюсь, стоит ли мне идти до конца.

Но это было желание моего отца, напоминаю я себе, пытаясь заглушить сомнения.

В моей семье брак — это навсегда. В семье Зары — тоже.

Черт. Ее отец убьет меня, когда узнает.

Моя мама тоже будет расстроена, из-за того, что я сделал это без нее.

Что она вообще знает обо всем этом?

Почему Зара здесь?

— Начнем, — объявляет Кирилл, отбрасывая мои тревоги и вопросы.

Гул толпы сменяется тихими, тягучими Омами (прим. в индуистской и ведийской традиции — сакральный звук), создавая интимную, почти гипнотическую атмосферу. Ночь достигла своего пика, и свет вокруг арены мерцает, словно соревнуясь с луной.

— Возьмитесь за руки, — направляет Кирилл.

Мы повинуемся.

Зара делает дрожащий вдох.

Я опускаю взгляд на ее грудь. Ее дыхание участилось, и ее соблазнительный изгиб вздымается и опадает, заставляя напряжение во мне расти. Я провожу большими пальцами по ее костяшкам. Она дарит мне едва заметную, мягкую улыбку.

— Клятвы, которые вы произнесете сегодня, нерушимы, — утверждает Кирилл.

Только вот я не верю в «навсегда».

В семье О'Мэлли разводов не бывает.

Сколько времени пройдет, прежде чем мы с Зарой заскучаем?

— Эти клятвы превосходят любые прошлые обязательства и переживут любые будущие испытания. Они не умирают даже со смертью. И единственное, что сильнее вашего союза, это ваша клятва Преисподнии, — продолжает он.

Я резко наклоняю голову назад, прежде чем успеваю осознать, что делаю.

Это пиздец.

Лоб Зары хмурится.

— Ах, ты думал, что ваши клятвы друг другу будут самыми важными? — насмешливо спрашивает Кирилл.

Во рту пересыхает.

В выражении Зары нарастает тревога.

Я сильнее сжимаю ее руки.

— Преисподняя на первом месте. Всегда. Ваш союз, на втором. Ясно? — утверждает Кирилл.

Да хрен там.

— Отвечайте мне! — кричит Кирилл

— Понял. И Зара тоже, верно? — вру я.

Она облизывает губы и кивает.

— Да.

Кирилл смотрит на нас еще пристальнее, словно не верит в наш ответ, но в конце концов, отворачивается к мужчине рядом со мной и приказывает:

— Кольца.

Тот лезет в карман пиджака и передает одно кольцо Заре и два мне.

Она смотрит на черный металлический ободок и нервно улыбается:

— Выглядит мило. Надеюсь, тебе понравится.

Ощущение трепета пронзает мой живот. Я раскрываю ладонь и вглядываюсь в кольцо, которое выбрал, и в его парное украшение.

Пусть ей понравится мой выбор.

Я никогда не задумывался о том, что подумает женщина, когда подбирал камень, но тогда я еще не знал, что его будет носить Зара.

Она пытается подглядывать, но я сжимаю кулак и поддразниваю:

— Не подглядывай.

— Я и не пыталась, — утверждает она.

— Не ври, хитренькая. Пыталась, — бормочу я, а затем думаю о том, сколько раз мне хотелось перекинуть ее через колено и отшлепать по ее сочной заднице.

Она ухмыляется.

Я женюсь на Заре Марино.

Господи Боже, помоги мне.

Кирилл отдает указание:

— Зара, повторяй за мной. Я, Зара Марино, беру тебя, Шон О'Мэлли-младший, в мужья на вечность, в Преисподней и во всех остальных обществах.

Она прочищает горло.

— Я, Зара Марино, беру тебя, Шон О'Мэлли-младший, в мужья на вечность в Преисподней и во всех остальных обществах.

Кирилл продолжает:

— Я буду повиноваться своему мужу и посвящаю свою жизнь Преисподней.

Она повторяет.

Он приказывает: