Он открывает ящик, и передо мной предстает дюжина великолепных колец разных форм. Бриллианты огранки «груша», «принцесса», «изумруд», «маркиза», «ашер», «радиант», «сердце», «круглые», «овальные» и «кушон» сияют в тусклом свете. В нижнем ряду расположены различные простые металлические ободки из белого золота, желтого золота, розового золота и платины.
Я ёрзаю на месте.
Он и в правду серьезен.
Он думает, что я женюсь сегодня.
— Что всё это значит? — спрашиваю я, но в этом нет необходимости.
— Тебе нужно выбрать кольцо, сынок. Какое будешь брать?
Я уставился на кольца.
Он берёт одно с грушевидным бриллиантом.
— Могу ли я предложить это? Рыженькая любит грушевидные бриллианты.
— Нет, — отвечаю я.
Он морщит лоб.
— Почему? Что с ним не так?
Я качаю головой.
— Не знаю. Просто не нравится.
— Почему?
— Не знаю я, просто не нравится.
— Счастливая жена — счастливая жизнь. Я настоятельно рекомендую тебе выбрать грушевидное, — настаивает он.
— Нет. Я не собираюсь всю жизнь на него смотреть, — заявляю я, а потом задаюсь вопросом, что, черт возьми, я несу.
Я ведь не собираюсь жениться.
Бёрн тяжело вздыхает.
— Ну, выбирать всё равно придётся, сынок. Лучше уж взять такое, которое ей понравится.
Я ворчу, затем беру кольцо с бриллиантом огранки «радиант». Это не квадрат, а скорее вытянутый прямоугольник, и весит он, наверное, не меньше четырёх карат.
Он присвистывает.
— Это большое кольцо. У неё миниатюрные руки. Я не думаю, что оно будет хорошо на ней смотреться. На её тоненьком пальце оно будет смотреться громоздко.
Я пожимаю плечами.
— Ну и что?
Он заглядывает в коробку и достаёт вариант поменьше с огранкой «ашер».
— Этот может быть лучше, так как он больше похож на квадрат, но он все равно похож на радиант.
Я качаю головой и встаю.
— Нет. Я беру радиант. — Я собираюсь засунуть кольцо в карман.
— Подожди.
Я бросаю на него взгляд. Он протягивает руку.
— Дай мне бриллиант.
— Я думал, мне нужно взять его с собой, — говорю, оправдывая своё участие в этом фарсе.
— Нет. Мы принесём кольцо её размера, когда придёт время произносить клятвы.
Клятвы.
У меня переворачивается живот.
— Давай быстрее. У меня не так уж много времени, — говорит он, нетерпеливо сгибая пальцы.
Я отдаю ему кольцо. Он кладёт его обратно в коробку и захлопывает крышку.
Я уставился на коробку.
— У тебя серьезно просто лежит куча колец для всех двенадцати женщин?
Он кивает с серьёзным лицом.
— Да, мы знаем все их размеры. Всё должно быть готово к сегодняшней ночи. Это особенный день, и он совпадает с полнолунием, так что это вдвойне особый момент.
— Причём тут полнолуние? — спрашиваю я.
Ностальгия озаряет его лицо.
— Твой отец любил полнолуние.
Это странное чувство в животе снова терзает меня. Я сжимаю челюсти.
Бёрн смотрит на часы. В его глазах вспыхивает азарт, голос становится возбуждённым.
— Время пришло. Когда войдёшь в комнату, сразу ищи рыжую. Убедись, что она выберет тебя.
— А что, если я хочу выбрать другую? — спрашиваю, хотя не собираюсь участвовать в этом безумном спектакле.
Глаза Бёрна сужаются.
— Ты не можешь выбрать другую. Рыжая — твоя.
— А что, если мое внимание привлечет кто-то другой?
Его тон становится суровым.
— Не понравится. Это должна быть рыжая. Твой отец уже пообещал её тебе. Это твоя судьба.
— Пообещал кому?
— Её родителям. А они пообещали твоему отцу, что она будет твоей.
— А как же моя мать? — спрашиваю я.
В ответ — молчание.
Я хмурюсь.
— Я не буду вечно молчать, сынок, — произносит он.
Если бы кто-то другой назвал меня «сыном», я бы тут же осадил его. Не знаю, почему позволяю это ему, но оставляю без комментариев.
Он хлопает меня по плечу.
— Пошли. Время пришло.
Часть меня хочет развернуться, уйти и не вляпываться в этот фарс, но я по-прежнему хочу попасть в Преисподнюю. Если это был секретный мир моего отца, значит, я должен быть его частью. Я уверен в этом.
И я хочу узнать всё, что он задумал. Я знаю, что на это есть причина. Он не смог довести дело до конца, но, если это его замысел, разве я не должен сделать это за него?
Но жениться? Особенно на этой рыжеволосой, кем бы она ни была? Мне плевать на её родителей.