Часть меня все время задавалась вопросом, было ли это взаправду. Действительно ли они так чувствовали… тепло друг для друга. И часть меня была уверена, что это фальшивка, хотя я не знаю, чем это казалось для короля. У мамы не было ни денег, ни связей. У нее была я. И привычка курить, от которой она пыталась избавиться. Казалось очевидным, что король был без ума от моей мамы, а мама была без ума от мысли о том, чтобы стать королевой. Значит, это был брак, заключенный в каком-то раю.

Гуннар

Потому что официально он был худшим пунктом в моем списке. До встречи с ним у меня были кое-какие подозрения. Я имею в виду, рассказы о принце Гуннаре делали все предельно ясным, но встреча с ним только подтвердила подозрения.

Он. Плохиш.

Мне было трудно избегать его на прошлой неделе, что было моим планом с того ужасного дня, когда мы встретились. Но все эти функции мы должны были выполнять вместе. В наши обязанности входили совместные фотографии помолвки, которые должны были быть сделаны со всеми нами. Типа мы счастливая семья и все такое. А потом десяток интервью. Находясь рядом с ним, я чувствовала себя гиперактивной. Как будто я была голой, и все волосы были удалены с моего тела, а также верхние десять слоев кожи. Он больше не смеялся надо мной. И не разговаривал со мной. Гуннар даже не смотрел на меня. Вот только фотограф хотел сделать откровенный снимок нас двоих, а я стояла как орудие, как будто не понимала, что означает слово “откровенный”, и Гуннар закинул руку мне на плечо, как будто мы были закадычными друзьями в каком-нибудь голливудском фильме.

— Улыбнись, — сказал он так, чтобы слышала только я. — Ты живешь в мире фантазий.

— Что это за фантазия? — спросила я, улыбаясь, вероятно, слишком сильно.

— Твоя спальня прямо по коридору от моей, — сказал он, и я ткнула его локтем в живот.

Фотограф сделал снимок как раз в эту минуту, и на первой полосе “Васгар Таймс” появилось изображение того, как мы вдвоем дразнили друг друга. Он смеялся, положив руки на живот, как будто я действительно причинила ему боль. Я хмурилась, но глаза у меня блестели.

Похоже, нам было весело. Как будто мы нравились друг другу.

Они, конечно, понятия не имели, что я, как правило, не получаю удовольствия. И если бы я собиралась повеселиться, то не с Гуннаром Фальком.

Но газеты формировали свое собственное мнение обо мне.

Мнение, о котором я не думала.

Я остановилась посреди бесконечного коридора и огляделась. Надеясь найти какой-нибудь ориентир, который мог бы подсказать мне, нахожусь ли я вообще в нужном месте. Но их не было.

— Аррррр! — проорала я. И эхо разнеслось по каменному коридору.

Я потерялась. Снова. Когда я направлялась из тронного зала в свою комнату, мне действительно показалось, что все коридоры изменились. Как будто каждый раз это был другой маршрут.

— Заблудилась?

Гуннар.

Мне потребовалась секунда, чтобы вдохнуть и выдохнуть, взять себя в руки, чтобы не все мои слабые места были выставлены напоказ. Мне даже удалось улыбнуться, когда я обернулась.

В холодном каменном коридоре Гуннар был без рубашки. Без рубашки. Только свободные серые спортивные штаны, низко свисающие на худых бедрах. На шее у него висели наушники, а в руке он держал полотенце. И я попыталась сосредоточиться на полотенце, чтобы не запутаться в плоскостях рельефа его груди. Его пресс отличался такими выступами и разрезами, которые, как мне казалось, можно было получить только с помощью фотошопа.

Гуннар занимался спортом. Или что-то в этом роде. Что-то, от чего он вспотел. Гуннар имел очень бледную кожу, но большинство Васгарцев были бледны. И волосатостью он не отличался. Вообще. Его грудь и руки были гладкими. Он был похож на алебастровую статую. Мускулистый и скользкий от пота.

Шутка состояла в том, что часть меня хотела сказать гадость и задрать нос. Но эта часть была лживой. Я должна была быть честна с самой собой, потому что это было очень важно для меня. Когда я росла, честность была единственным способом выжить, и честность прямо сейчас заключалась в том, что меня тянуло к скучному и пустому, но совершенно горячему королевскому принцу.

— Мои глаза выше по экватору, — сказал Гуннар, и я резко отвела взгляд от очаровательной капли пота, прокладывающей опасный путь вниз по его животу.

Возьми себя в руки, дуреха!

— Что? Да?

— Ты заблудилась? — он спросил это буквально по слогам, как будто у меня были проблемы с головой. Но Гуннар улыбался, потому что знал, что это не так. И ему доставляло некоторое удовольствие знать то, чего не знала я. Я уже начала думать, что Гуннар немного туповат.

— Ага, — ответила я, потому что не было никакого смысла отрицать это. — Конечно. Не хочешь помочь девушке?

— Не имею привычки этого делать. Но поскольку ты моя сестра, я могу сделать исключение.