— Спасибо, — сказала я, не глядя на него. Не позволяя моему телу узнать Гуннара. Если моя грубая честность заставила меня признать, что меня влечет к Злому Принцу, то моя грубая честность также очень хорошо осознавала, что я слишком хороша для него.

Он и близко не заслуживал меня.

— Они приставили к тебе кого-нибудь…

— Да, — отрезала я. — Они подарили мне прекрасную женщину по имени Бриджит…

— О боже, — простонал Гуннар.

— Ты знаком с Бриджит?

— Мне очень жаль. Она очень строгая. И правильная, и… она не будет сильно заботиться о твоих чувствах.

Я рассмеялась.

— О, Гуннар, и люди называют тебя тупым.

Мне было приятно быть грубой с ним, потому что Бриджит была груба со мной. И он был груб со мной. И весь мир был жесток ко мне. И мне казалось, что это безопасно - быть злым по отношению к нему, потому что ему было наплевать - ни капельки неважно - на то, что я о нем думаю. И это было освобождением.

— Я пришлю свою подругу. Она… очень крутая. Не на дворцовом жалованье.

Я отрицательно покачала головой.

— Нет, Гуннар, — вздохнул я. “Очень круто” звучало ужасно. Звучало хуже, чем Бриджит. — Пожалуйста… не надо.

— Слишком поздно, — сказал Гуннар, и я подняла глаза, чтобы увидеть, что он копается в телефоне. Переписывается с его очень крутым человеком.

Слезы жгли мне глаза, и я так сильно желала, чтобы не заплакать. Я была выше этого, я действительно была. Просто сейчас было трудно вспомнить об этом.

— И еще, — сказал он, все еще глядя на телефон. — Она в деле. Она будет здесь завтра в полдень.

— Отлично, — сказала я, вкладывая в слова столько язвительности, сколько могла. — Не могу дождаться.

А потом повернулась - на этот раз в нужную сторону - и вошла в свою комнату. Где я сморгнула слезы, загрузила компьютер, чтобы поработать над сочинением, и больше ни минуты не думала о Гуннаре Фальке и этом дерьмовом, пустом дворце.

***

На следующий день в мою дверь постучал дворцовый паж и сообщил, что в библиотеке меня ждет посетитель и что я должна принести с собой все, что собиралась надеть на торжество. Борясь с желанием закатить истерику, я схватила черное платье и коробку из-под обуви и, с кишками где-то в районе пяток и такой же слабой надеждой, последовала за пажом в библиотеку.

Почему именно в библиотеку, я понятия не имела, но была благодарна. Это было единственное место, где я чувствовала себя немного похожей на саму себя.

Но та, что ждала меня в библиотеке, была буквально в миллион раз больше, чем гостья. Это был магазин одежды и парикмахерский салон в одном флаконе. Там была небольшая армия людей, все улыбались мне, как будто вечеринка наконец-то могла начаться.

— Ингрид? — спросил один из них, и красивая женщина с бритой головой вышла из-за одной из установленных ширм.

— Бренна!— воскликнула она и захлопала в ладоши. Ингрид сбежала по трем маленьким ступенькам и остановилась передо мной. Она была ниже меня на фут, с темной кожей и татуировками на руках. На ней был черный жакет и обтягивающее красное платье, которые были абсолютно модными и выглядели потрясающе, но на ногах она носила шлепанцы с большим желтым цветком сверху.

Они были такими уродливыми и глупыми. Что делало их отчасти красивыми.

— Приятно познакомиться, — небрежно сказала она. Ингрид не обняла меня, не схватила и не поклонилась… поклон был нелепым. Всю неделю, когда кто-то кланялся мне, я кланялась в ответ. Я не могла остановиться. Она просто улыбнулась мне, как будто мы были старыми добрыми подружками.

— Мне нравятся ваши туфли, — сказала я, немного пораженная туфлями и той гребаной силой, которую излучала эта женщина.

— Ты и я, возможно, единственные в мире, кто это делает, — сказала Ингрид, глядя на них сверху вниз. — Они просто веселые, ну знаешь? И, честно говоря, забавно носить во дворец что-то нелепое. Меня радует, что все так стараются задрать нос.

У меня свело живот и внезапно захотелось, чтобы Эдда была со мной рядом. Моя кузина и лучшая подруга. С дошкольного возраста. С тех пор как она переехала в соседний дом, когда мне было три года и мы жили вместе в Эдинбурге. О боже, дружить с ней было так мило. Отстойно, что здесь не было ни одного моего друга.

— Вы здесь, чтобы одеть меня для торжественного приема? — спросила я.

— Да. Но только если ты не против. Гуннар сказал, что к тебе приставили Бриджит. — Ингрид сделала такое лицо, что я улыбнулась. Ингрид была полной противоположностью Бриджит. И я уже чувствовала себя с ней комфортнее, чем когда-либо с Бриджит. Комфортнее, чем с кем-либо, кого я встречала во дворце.

— Все лучше, чем Бриджит.

— Отлично! Почему бы тебе не показать мне, что у тебя есть? — спросила она.