— Ты злишься? Из-за женитьбы твоей матери на моем отце? — поинтересовался я.

Она пожала плечами.

— Я слышала, что дворец может быть…

— Жестоким? — уточнил я. У дома моего отца была репутация. И я был его частью. Мы все учились у моего отца.

— То же самое я могу сказать и о своей матери, — сказала она. — Наверное, поэтому они и ладят.

Я не собирался тратить ни минуты на то, как мир может быть жесток к такой девушке, как она. Ни одной минуты.

— Хочешь посмотреть…

— Нет, — сказала она. — Экскурсия заканчивается здесь. — Она огляделась со счастливым вздохом. — Ты можешь сказать нашим родителям, что выполнил свою работу, и можешь вернуться к своей обычной жизни с тройничками и беготне по барам в Кольске.

— Вау. — Я проглотил очень странное желание объясниться. — Похоже, ты хорошенько проделала домашнюю работу.

— Новости о печально известном принце довольно легко получить, — сказала она.

— Ну, тогда я оставлю тебя в библиотеке, — сказал я и начал расстегивать куртку, открывая потную шею и ключицы. Кое-что Бренна, казалось, заметила, о чем свидетельствовали ее внезапно распахнувшиеся глаза, как будто я разделся перед ней донага.

— Если только, — сказал я, прислоняясь к двери, — тебе не нужна компания. В задней части есть несколько скрытых диванов…

— Ты не весельчак, — сказала она.

— Я и не пытаюсь им быть.

— Ты не в моем вкусе, — сказала она.

— Скажи мне, какой типаж предпочитаешь, я попробую притвориться. — Флирт был подобен дыханию. Это было бессознательно, но было забавно видеть, как она покраснела. Смотреть, как рот моей сводной сестрички сжимается, будто я был чем-то кислым, что она притворялась, что не хочет попробовать.

— Мой тип — принц королевской крови, который едет в Никенбург и видит, что экономика умирает. Школы в руинах, больнице почти сто лет…

— Я все это видел, — сказал я.

— Мой тип парней сделал бы что-нибудь с этим.

А потом она захлопнула дверь Королевской библиотеки у меня перед носом.

3

Тогда

Бренна

Через неделю жизни во дворце мне пришлось ежедневно напоминать себе, что я не собираюсь здесь жить. Это был не мой дом. Эти люди не… мой народ.

Казалось, что каждый разговор - это два разговора одновременно, то, что все говорят, и то, что они имеют в виду. Меня доверили особе, которая должна была помочь мне акклиматизироваться и приодеть меня для королевских приемов, но она меня ненавидела. И все это время улыбалась мне.

Я не виделась с матерью больше часа в течение нескольких дней, что обычно не имело большого значения, но здесь, в этом чужом месте, она была единственной знакомой мне личностью, но и ее у меня забрали.

А пресса…

Я покачала головой, отказываясь верить тому, что обо мне писала пресса. Дни после того, как вышла моя первая фотография, были самыми худшими. Я заходил в комнаты, и разговоры останавливались на полуслове. И все пялились на меня. Все время. И при этом старались не смеяться.

Это было похоже на возвращение в среднюю школу.

Но, напомнила я себе, чувствуя, как колотится мое сердце, - я не думала об этом. Мне было все равно, что скажет обо мне Васгарская пресса. За эти годы я научилась не думать о том, что причиняет боль. Но мое тело все еще реагировало, и когда я шла по коридорам дворца, то чувствовала, как моя кожа разогревается. У меня горели глаза.

Как будто мой разум не признавал унижения, но мое тело обрабатывало его.

Вместо этого я работала над своим заявлением о приеме на работу в Организацию Объединенных Наций. Мечтая о переезде в Нью-Йорк. Воображая себе жизнь так далеко от этого места, я могла бы забыть эти два месяца.

Все, что мне нужно было сделать, - это пережить бесконечные вечеринки. Потому что двор Васгара, по-видимому, обожал вечеринки. И сегодня это должна была быть самая грандиозная из них.

И да, мне было двадцать четыре года, и я была старостой в своем классе в юридической школе. К слову, я свободно говорила на трех языках. И на всех трех из них все, что я хотела сказать, было: “О, черт”.

По ряду веских на то причин.

1. Обеды.

Рыба и баранина. Рыба и баранина. Постоянно и перманентно. Я бы все отдала за гамбургер. Или салат, в котором не было ничего маринованного. Серьезно. Так делали салаты в королевском дворце Васгара. С маринованными овощами.

2. Наблюдать, как мама и король строят друг другу глазки.

Это было так бесконечно странно, что моя мать выходит замуж за короля!