— Кто? — спросил Алек, присаживаясь на край дивана перед камином. У него была буквально гора отчетов для меня. Каждый листок бумаги, выпущенный Бренной и Советом за последние три года.
— Бренна.
— Избегает тебя. Я полагаю.
Я нажал кнопку интеркома на углу стола, и тот молодой парень, на которого я кричал прошлой ночью, открыл дверь кабинета.
— Ваше Величество?
— Рассел, — сказал я. — Разве я извинился…
— Так и есть, сир. Несколько раз.
— Значит, еще раз? — спросил я, улыбаясь парнишке. Теперь это была шутка, между нами.
— Действуйте, Ваше Величество.
— Мне жаль, что я был чудовищным болваном.
— Извинения приняты.
— Отлично. Ты не знаешь, где Бренна?
— Полагаю, в библиотеке. — Рассел посмотрел на Алека, который качал головой, пытаясь сказать парню, чтобы он не говорил мне.
— На чьей ты стороне? — спросил я своего старого друга.
— На стороне мира, — сказал он.
— Мне нужно напоминать тебе, что я спас тебе жизнь?
— Вы хотите, чтобы я сходил за ней, сир? — спросил Рассел, и я покачал головой.
— Возвращайся к тому, что ты делаешь за закрытой дверью, — сказала я Расселу, и дверь за ним захлопнулась.
Я сердито посмотрела на Алека, поднимаясь на ноги.
— Ей было нелегко, — сказал Алек.
— Я знаю, — ответил я. Но Алек тоже встал. Мы уже давно не ссорились. И я никогда не выигрывал, когда мы начинали спорить. Но если он захочет…
— Нет, — сказал Алек. — Мы работали вместе каждый день. Ингрид околачивалась вокруг нее столько времени, сколько могла. Ее кузина приходила домой несколько раз, и все мы говорили о том, как… одинока она была. Она никого не подпускала близко.
Из-за меня.
— Я все исправлю, — сказал я.
Алек глубоко вздохнул.
— Удачи тебе, парень. Но я тебя предупреждаю. Ты снова причинишь ей боль, и я приду за тобой.
— Справедливо, — сказал я, вышел из старого кабинета и направился через весь замок в библиотеку. Где полыхал огонь, пахло кофе и сдобренными пряностями булочками. И где была Бренна.
Она, конечно, сидела на своем прежнем месте за столом. В толстовке и леггинсах. Ее косы были убраны.
Увидев меня, она нажала кнопку на своем ноутбуке, и смех толпы оборвался.
— Чего ты хочешь? — спросила она.
Я поднял руки, как бы показывая ей, что у меня нет оружия.
— Пришел увидеть тебя. Чем занимаешься?
— Смотрю выступления Джеймса Макэвоя в “Шоу Грэма Нортона”.
Не ожидая от нее откровенности, я рассмеялся.
— Мы с Алеком весь день проводим на совещаниях.
— Добро пожаловать домой, — сказала она с некоторой иронией. — Готов бежать обратно в Нью-Йорк?
— Нет. — Я отодвинул один из стульев и сел, наблюдая, как Бренна напряглась. У нас были всевозможные неловкие моменты вместе на протяжении многих лет. Но только потому, что мы не знали, что делать с нашими чувствами друг к другу. Так что мы сдались и ощетинились. Мы обнажили зубы в улыбках, которые были полуправдивыми. Но это… это холодное расстояние было новым. И ужасным. Я, конечно, знал, что растопит этот лед. Но не было никакого способа добраться оттуда, где мы находились сейчас, чтобы хорошенько перепихнуться у той проклятой стены. По крайней мере, не так, чтобы я мог сразу это понять.
— Знаешь, что я узнал сегодня?
— Наши рыбные промыслы все еще в беде.
— Ну да. Но знаешь, что еще?
Она покачала головой.
— Ты была очень хорошим руководителем, Бренна.
Она сглотнула и смахнула с экрана компьютера воображаемую пылинку.
— Это есть в каждом отчете. И это говорит каждый, с кем я разговариваю. Тебя здесь любят.
— Ну, после Фредерика…
— Не надо. Не распыляйся. Ты сделала то, что не смог бы сделать никто другой.
— Ты мог бы.
Никакой лжи… вотум доверия был приятен.
— Останься, — сказал я. — Ради блага Васгара. Ты и я… нам даже не придется видеться друг с другом.
Она покачала головой, как я и предполагал.
— Я уезжаю на следующий день после похорон. Я закончила все, над чем работала. Написала все отчеты. Буквально не осталось не решенных дел…
— Мне позвонил Донал Макдональд. Инвестор хотел бы встретиться с тобой.
Она откинулась на спинку стула.
— Сейчас? Прошло уже два года.
Я пожал плечами.
— Он не хочет с тобой встречаться?
— По словам Донала, нет.
— Почему Донал не связался со мной напрямую?
— Мы разговаривали, и он заговорил об этом. Он не знает, что мы… — я махнул рукой между нами. — Вот так.
Незнакомцы. Так официально, что я удивился, как наши слова не пролили кровь.