Точно так же мне нравилось, когда он швырял меня по кровати, поднимая мои ноги и перемещая меня, пока я не оказывалась там, где он хотел.

— Вот так, — сказала я, когда он лизнул меня глубже сквозь атлас. Я знала, что он чувствует мой вкус в ткани, и я знала - как животное - что он любит это. Он любил все это.

Три года назад мы были очень покладистыми животными.

Я сдвинула бедра, давая ему место между моих бедер, и через несколько минут Гуннар отодвинул нижнее белье в сторону, его горячий и влажный язык прижался ко мне. Он зарылся в меня, пока не нашел твердый узелок моего клитора, и Гуннар потрогал его языком, погладил и лизнул, пока я не стала извиваться под ним. Переводя дыхание, шепча имя Гуннара между стонами. Прося еще. Прося быть жесче.

Внезапно Гуннар сел, лицо его сияло, глаза потемнели и сосредоточились. В наступившей тишине я громко сглотнула.

— Я скучал по тебе, — произнес Гуннар. И его слова были стрелами, острыми и уверенными, прошивающими мое тело. Поселившимися в сердце, которое я старалась скрыть.

— Еще, — сказала я и толкнула его голову обратно между моих ног, и он засмеялся, но снова нашел мой клитор губами, и его пальцы оставили мою задницу, чтобы скользнуть глубоко в мою киску, наполняя меня так, как я не была наполнена три долгих года.

У меня был секс после Гуннара. Один раз, просто чтобы доказать себе, что он не сломал меня. А потом я погрузилась в работу.

Но я могла бы трахнуть миллион мужчин, и это не имело бы значения. Не было никого похожего на Гуннара.

Он был - во всяком случае, в этом смысле - моим самым любимым животным.

Оргазм начал закручиваться во мне, нарастая с каждым вдохом, каждым движением его языка, каждым уверенным и твердым толчком его пальцев внутри моего тела.

— Да, — простонала я срывающимся голосом. В этот момент я прижимала его к себе, вжимаясь в его лицо. — Так хорошо, — повторяла я снова и снова. — Так хорошо.

Гуннар засосал мой клитор в рот, и я улетела, кланяясь с кровати, пока кончала, кончала и кончала.

И едва я вернулась в свое тело, как он поднял меня, запустил руку под юбку и сорвал с меня все. Шелк нижнего белья, чулки, кружева пояса с подвязками. Все это он сорвал, как ленточки, своими сильными руками. Стринги.

Он прижал меня к себе, положив одну руку мне на задницу, а другой снова скользнув меж моих ног. Я вздрогнула, чувствуя боль и дерганье.

И Гуннар смягчил свое прикосновение, его губы прижались к моим. Его дыхание в моих легких. Запах Гуннара у меня в голове. Я потянулась между нами и положила руку на его член, поглаживая его через ткань брюк. Он был длинным и твердым, и я мгновенно снова завелась. Сразу балансируя на грани очередного оргазма.

Я оторвалась от губ Гуннара, тяжело дыша, как и он. Как будто мы бежали наперегонки в этой затененной спальне.

И я не могла говорить за него, но чувствовала, что это так. Гонка со временем. Гонка, чтобы собрать как можно больше этих воспоминаний на долгие годы.

Я собирала букет оргазмов, чтобы сохранить их на память - и я только начинала.

— Чего ты хочешь? — спросила я, и на мгновение его глаза расширились, а рот приоткрылся, как будто он не мог поверить, что я спрашиваю об этом.

И я почувствовала, что отступаю всего на секунду, отстраняюсь перед лицом его удивления, но Гуннар схватил меня за задницу своей большой широкой ладонью и прижал мою другую руку к своему члену через штаны.

— На колени, Бренна.

О, этот темный глубокий голос, говорящий мне делать развратные вещи… Мне этого не хватало. Я скучала по нему, как по песне, которую когда-то слышала и все время пыталась вспомнить.

Я снова села на край кровати, моя рука все еще гладила его через штаны, другая держалась за его колено, как будто я могла удержать его неподвижным для меня.

Я сильнее надавила на него, пока Гуннар не зашипел, и я сделала это снова. А потом еще раз. Пока он, наконец, не оттолкнул мои руки и не расстегнул ремень.

— Сделай все остальное, — сказал Гуннар, и слова не успели слететь с его губ, как я уже расстегнула молнию, стянула с него брюки, стащила темные хлопчатобумажные трусы до половины его ног.

Его член. Боже, его член. Он протянул его мне.

— Оближи меня, Бренна.

Я знала, чего он на самом деле хочет. Конечно, он хотел мой рот, но что ему действительно нравилось, так это наблюдать за мной. Гуннару нравилось смотреть, как его член исчезает у меня во рту. И ему очень нравилось, когда я просовывала одну руку между ног и ласкала себя, пока гладила его.

— Черт, — выдохнул Гуннар и застонал. — Да. Боже. Да. Именно так. Так идеально. Ты всегда была такой чертовски идеальной, Бренна. Такой чертовски красивой.

В этом я чувствовала себя чертовски идеальной. Чертовски красивой.

Всемогущей.