— Я не шучу.

Твою же мать. Вот оно.

Я провела пальцами по его волосам, а затем потянулась к краю его свитера, подталкиваемая его медленным скольжением вниз по моему телу. Гуннар поднял руки ровно настолько, чтобы я смогла снять с него свитер. Растрепанные волосы, оказавшиеся позади, были такими сладкими, что я потратила секунду, чтобы пригладить их, убрать с его глаз, но они только скользнули обратно вниз.

— Я хочу рассмотреть татуировку, — сказала я ему, и он перекатился на бок, опершись на локоть. Я немного подвинулась, пока не оказалась лицом к лицу с волком.

— Красиво, — сказала я, проводя пальцем по лезвию меча.

— Спасибо, — сказал он.

— Зачем ты ее набил? — поинтересовалась я.

— Чтобы я не забыл снова, — сказал он. — Кто я и кому служу.

— Верно. Конечно. Я всего лишь одолжила на время этого человека. И, принося извинения американской наследнице, я буду одалживать этого человека до тех пор, пока мне не придется его отдать ей обратно.

Но что если я этого не сделаю…

Этот мягкий голос был проблемой. Я понимала это даже сейчас. Но Гуннар был коварен и не собирался останавливаться.

Что, если мне удастся убедить его, что я лучше подхожу для этого королевства, чем наследница? Я лучшая королева для этого королевства, чем любая другая женщина, на которой Совет попытается заставить его жениться? Конечно, у нее были деньги. Но у меня были планы. У меня было видение, и со мной на его стороне — мы могли бы управлять страной так, как то должно быть.

Потому что я лучше подходила для него.

Я закрыла глаза и поцеловала этого волка. Прижавшись губами к гладкой коже его груди. В такт биению его сердца. И дальше я проложила дорожку из поцелуев по коже, лишенной чернил изображения. К низу живота, который дрожал от прикосновения моих губ.

— Это происходит на самом деле? — спросил он, и я взглянула на него.

— Ты хочешь, чтобы я остановилась?

— Боже, нет. Я просто… я приложил немало усилий к этой фантазии, я просто хотел быть уверенным, что она реальна.

Гуннар ухмыльнулся мне, и я тут же решила, что это будет лучший минет в его развратной жизни. Не то, чтобы я знала, смогу ли я выполнить задуманное, но я приложу максимум усилий.

Я делала это несколько раз, всегда немного смущаясь от того, как сильно я хотела сделать это, но потом, когда я оказывалась лицом к… э-э… члену, я внезапно чувствовала себя крайне неловко от того, насколько это было интимно. И какой потерянной я себя чувствовала. Как будто не было четких указаний.

В порно казалось, что всего-то и нужно, что засунуть весь член себе в горло, пока мои глаза не увлажнятся и я не задохнусь. Насколько он был разгоряченным, я понятия не имела. В любовных романах казалось, что пара осторожных облизываний внезапно унесет любого парня за край, лишив его контроля.

Но между этими двумя этапами была такая неизведанная для меня территория.

Держа его в руке, я провела большим пальцем по темно-красной головке его члена. Он был таким мягким и влажным, и чем больше я это делала, тем влажнее он становился.

И, честно говоря, у меня получилось его увлажнить достаточно.

И при этом он издавал характерные звуки. Не стоны или что-то в этом роде, но эти мягкие вдохи каждый раз, когда я гладила его, и мне это нравилось. Мне это очень понравилось. И мне хотелось посмотреть, что он сделает, если я его оближу. Когда я наклонилась вперед и сделала это, Гуннар застонал, и этот звук вызвал своего рода цепную реакцию в моем теле. У меня было такое чувство, будто сердце вот-вот прорвется сквозь грудную клетку. Я взяла его в рот, и рука Гуннара обхватила мою голову, его большой палец поглаживал мою челюсть, и, боже, как мне это нравилось. Я извивалась на кровати, принимая его все глубже и глубже. Прислушиваясь к его дыханию, я видела его грудь. Его пальцы сжались в моих волосах, и он выдавил сквозь зубы.

— Черт, да, соси этот член.

Я вдруг понял, почему все было по-другому. Почему мне не было неловко. Потому что это был Гуннар. Потому что я была заинтересована в том, чтобы завести его. Заставляя его чувствовать себя настолько хорошо, насколько он мог это вынести. Каждый звук, который он издавал, был подсказкой. То, как подергивались и сжимались мышцы его ног, говорило мне о его самообладании. Его пальцы в моих волосах, на моей челюсти, попеременно хватали и поглаживали.

Все это. Я любила все это и хотела большего.

Потому что я любила его.

— Бренна? — произнес он вопросительно, и я поняла, что остановилась. Держа его член в своей руке. Моя голова слегка повернулась, как будто я услышала отдаленный звук.

Я люблю его.

— Ты в порядке?