Я должна чувствовать облегчение, когда он застегивается, но я не чувствую его.

— Скоро, Principessa — Принцесса. Скоро, — зловещие слова тяжело повисли в воздухе, и он наконец уходит.

Рыдание болезненно вырывается из моей груди, когда я начинаю смывать с себя следы его оргазма. В отчаянии я спускаю воду и выбираюсь из ванны. Я вытираюсь, врываясь в свою комнату, и, схватив одежду из шкафа, натягиваю ее так быстро, как только могу.

Только когда я одета, я поддаюсь своему отчаянию, надеясь, что слезы смогут очистить меня.

Я резко сажусь, мое дыхание срывается с пересохших губ, когда остатки кошмара прошлого сотрясают меня.

Это происходит все чаще и чаще с тех пор, как я приехала в академию, нанося ущерб моей психике и эмоциям.

У меня мурашки по коже, и я чувствую тошноту в животе, когда вылезаю из постели. Желая выбраться из замкнутого пространства своей комнаты, я снимаю шорты и майку. Я натягиваю спортивные штаны и рубашку с длинным рукавом, а также удобные кроссовки. Проведя щеткой по волосам, я в спешке покидаю свою личную комнату.

В коридорах тихо, и я опускаю глаза, когда иду так быстро, как только могу, к боковым дверям.

Я уже почти две недели в академии Святого Монарха, и тишина и покой, которые я нахожу в саду, помогают, но кошмары продолжают вырывать меня из безопасности, которую я чувствую здесь.

Оказавшись на улице, я не замедляюсь и начинаю бежать трусцой, мне просто нужно добраться до фонтана.

Добравшись до тайного сада, я опускаюсь на колени у мраморного края. Мои глаза останавливаются на лице статуи, когда я молю о пощаде.

— Пожалуйста, помоги мне. Не заставляй меня возвращаться к Данте. Спаси меня от него. Мне все равно, как. Просто спаси меня от него. Ты можешь даже лишить меня жизни, потому что я скорее умру, чем выйду за него замуж. Пожалуйста… — мой голос становится напряженным, когда я выдавливаю последние слова, — Сжалься надо мной.

Отчаяние смешивается со всепоглощающим стыдом, который Данте запечатлел в моей душе за последние четыре года.

Это всего лишь статуя, Елена. Нет Бога, который услышит твою молитву.

Чувствуя себя в ловушке этого нескончаемого кошмара, я опускаю глаза, а затем вся кровь отливает от моего лица, когда я вижу Люциана, сидящего на скамейке слева от меня.

Он наклоняется вперед, его предплечья покоятся на бедрах, а руки крепко сжаты. Наши взгляды встречаются, и мрачное выражение его лица заставляет меня похолодеть. Знание того, что он услышал мою молитву, заставляет меня желать, чтобы земля поглотила меня целиком.

После того, как Люциан показал мне, как стрелять, я больше с ним не разговаривала. Всякий раз, когда мы сталкиваемся друг с другом, он только кивает мне головой. Меня это вполне устраивает, потому что я все еще считаю его угрозой. То, что он дал урок стрельбы, не значит, что я ему доверяю.

Я должна встать и уйти, но я не могу заставить себя пошевелиться.

Люциан делает глубокий вдох, прежде чем сказать.

— Я могу убить Капоне, но это положит начало войне между нашими семьями, — он медленно поднимается на ноги, а затем подходит ко мне.

Люциан останавливается рядом со мной, и мне приходится сильно запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Когда он протягивает мне руку, я на мгновение колеблюсь, не уверенная, что с ней делать.

— Я могу показать тебе, как его убить, — говорит он то, что я отчаянно хотела услышать.

Может ли он быть ответом на мою молитву?

Я осторожно кладу свою руку в руку Люциана, и он поднимает меня с земли. Когда я стою перед ним, я спрашиваю.

— Почему ты мне помогаешь?

— Когда ты убьешь Данте и займешь место своего отца, я ожидаю, что ты запомнишь этот момент. Твоя верность будет принадлежать мне.

Это стратегический ход с его стороны. Я не в том положении, чтобы отказываться. Я могу использовать всю подготовку, которую я могу получить. Я видела, как он обращается с оружием, и я хочу стать такой же умелой, как он.

— Когда я сменю отца, моя верность будет принадлежать тебе, — соглашаюсь я, зная, что этот день никогда не наступит. Я не пойду по стопам своего отца, но Люциан, кажется, забыл, что я сказала ему это, когда мы впервые встретились.

Как только я убью Данте, я планирую исчезнуть и начать новую жизнь где-нибудь в другом месте... в безопасном месте. Но это то, что Люциану не нужно знать.

Его пальцы задерживаются на моих, прежде чем он отпускает мою руку. Я вижу вопросы, назревающие в его глазах, но вместо того, чтобы задать их, он бормочет.

— Иди спать, маленькая птичка. Мы начнем завтра утром.

Маленькая птичка? Вместо того, чтобы это звучало унизительно, на самом деле это звучит так, как будто Люциану может быть не все равно. На меня? Как нелепо. Он ничего не знает обо мне, кроме того, что я дочь Валентино Лукаса.

Я киваю и начинаю отворачиваться от него, но затем останавливаюсь, чтобы спросить.