Мои глаза поднимаются к его лицу. Лицу, которое я люблю.

Нет, Хейли. Он плохой.

Ты должна практиковаться каждый день, но, несмотря ни на что, ты доберешься до этих главных ворот.

Глава 19

КАРСОН

Прошло больше недели, и каждый день Хейли заставляет себя вставать с постели. Она становится сильнее, и это усиливает мою панику. Мы убрали капельницу пару дней назад, и она была против приема чего-либо от боли.

Она по-прежнему отказывается разговаривать со мной, но с Алексеем ей, кажется, лучше. Она не так боится его, как меня.

Он не разбивал ее сердце ложью.

Когда Алексей встает и идет в ванную, мой взгляд останавливается на Хейли.

— Мы можем поговорить?

— Нет.

— Детка, пожалуйста, — умоляю я, придвигаясь к краю кровати, — Не делай этого.

— Не делать что? — огрызается она, ее глаза встречаются с моими. Нет никаких признаков любви, которую она питала ко мне, и это выводит меня из себя.

— Позволь мне объяснить.

Хейли принимает сидячее положение, и на этот раз она даже не морщится.

— Объясни мне, почему ты просто сидел там, пока они причиняли мне боль. Ты и глазом не моргнул, —предательство жалит в каждом ее слове.

— Они причинили бы тебе гораздо большую боль, если бы я проявил хоть какую-то реакцию, — отвечаю я.

Ее лицо искажается от душевной боли.

— Ты просто сидел там, Карсон! Я видела, как ты уложил девять человек за считанные минуты, и ты просто сидел там, пока они чуть не утопили меня, — она отворачивается и кладет руку на грудь, делая пару вдохов.

— Мне пришлось ждать, пока Эдмир уйдет. Я не мог сразиться с ним вместе с остальными девятью. Я не мог рисковать твоей жизнью.

Ее взгляд возвращается ко мне.

— Ты действительно рисковал моей жизнью! Я чуть не умерла из-за тебя. Тебя это вообще волновало?

— Конечно! — я восклицаю. — Сохранить тебе жизнь было моей единственной целью.

Хейли опускает голову, затем качает ею.

— Из-за тебя они избили меня. Ты просто сидел там без эмоций. Как... вообще? — она бросает на меня недоверчивый взгляд. — Если ты любишь меня, как ты мог ничего не показать?

Господи, как бы я хотел, чтобы она поняла.

— Они бы разорвали тебя на части, если бы я проявил эмоции. Это отняло у меня каждую унцию силы, которая у меня была. Это чертовски убивало меня, но я должен был выиграть время, чтобы Алексей смог добраться до туда.

Она поднимает голову и пригвождает меня взглядом, страх, который дрожал в ее глазах, исчез.

— Ты убил их всех до того, как Алексей добрался туда.

— Снаружи было больше мужчин, Хейли. Я хорош, но я не могу справиться с двадцатью тремя людьми одновременно.

— Ты начал драться до того, как появился Алексей, — снова говорит она.

— Потому что они собирались убить тебя. У меня не было времени, — отвечаю я, отчаянно пытаясь заставить ее понять, — Эдмир отдал приказ об убийстве, и после этого я не колебался. Сохранить тебе жизнь было всем, что имело значение.

Мои слова, кажется, начинают доходить до нее, но затем ее черты лица снова становятся жесткими.

— Это не меняет того, кто ты есть.

Я делаю глубокий вдох.

— То, что я убийца, не меняет того, кем я являюсь для тебя.

— Откуда мне знать, что хоть что-то из этого было реальным?

Мое отчаяние берет верх, и мои руки взлетают к ее лицу. Я прижимаюсь губами к ее рту, и на мгновение Хейли впускает меня. Я снова пробую ее на вкус, но затем она отстраняется от меня, прикрывая рот дрожащей рукой.

— Не надо, — выдыхает она, дико мотая головой, — Не прикасайся ко мне.

— О, да ладно. Я не могу отлить без того, чтобы ты не расстроил Хейли, — огрызается Алексей, — Отойди от нее.

Я сжимаю руки в кулаки, когда встаю.

— Нам, блять, нужно поговорить.

— Хорошо, но ты можешь сделать это, сидя задницей на этом стуле, — он кивает на стул рядом с кроватью.

Я опускаюсь на него и смотрю на Хейли.

— Все, что у нас было, было настоящим. И это все еще так.

Она закрывает лицо руками.

Я наклоняюсь вперед, упираясь предплечьями в колени.

— Твой свет сиял так ярко, что рассеивал тьму в моей жизни. Твоя улыбка. Твой бурлящий смех. Они значат для меня все. Цветы, которые ты приносила мне, были величайшим подарком, который я когда-либо получал.

Хейли опускает руки на колени и поднимает на меня взгляд.

— Я пытался держаться подальше, — продолжаю я, — Господи, я пытался.

Она тяжело сглатывает.

— Все ли из того, что ты говорил мне, правда?

— Все, кроме того, чем я зарабатываю на жизнь.

— Зачем ты это делаешь?

Я смотрю на Алексея, который приподнимает бровь, глядя на меня. Возвращая свое внимание к Хейли, я говорю:

— Это все, что я когда-либо умел.

— Что это вообще значит? — она вздыхает, борьба утомляет ее.

— Я был воспитан, чтобы стать убийцей.