— Не надо, — умоляю я, но он все равно вводит жидкость в капельницу, затем подходит, чтобы снова сесть.

Я чувствую, как обезболивающие движется по моему кровотоку и заглушает боли одну за другой, а затем ударяет сильно, заставляя меня чувствовать себя вялой.

— Он вообще меня по-настоящему любит? — сонно спрашиваю я.

— Больше, чем он когда-либо любил что-либо. Ты первая женщина, с которой у него были отношения.

Мой подбородок начинает дрожать, а веки тяжелеют.

— Я действительно… любила его, — моего тихого отшельника.

Алексей тянется к моим волосам и начинает перебирать пряди ладонью, и это заставляет меня дрожать от страха. Когда слеза скатывается из моего глаза, он смахивает ее.

— Этого не должно было случиться. Я хотел бы, чтобы вы могли быть вместе, но вы из разных миров, — Алексей вытирает еще одну слезу, — Теперь твоя очередь лгать, малышка. Ты должна сказать ему, что ты его не любишь.

Рыдание срывается с моих губ, и оно звучит потерянно.

Другой рукой Алексей берет мою и слегка сжимает.

— Когда тебе станет лучше, я все устрою для тебя в Хорватии, чтобы ты могла продолжить свои путешествия.

— Ты действительно позволишь мне уйти? — я спрашиваю, хотя не верю ни единому их слову. Я была бы глупа, если бы верила.

— Да. Мы можем быть убийцами, но мы не причиняем вреда женщинам.

Слова не успокаивают меня, и я проваливаюсь в беспокойный сон.

* * *

Когда я просыпаюсь, свет в комнате приглушен. Я не знаю, как долго я спала. Я потеряла счет времени с тех пор, как начался этот кошмар.

Алексей сидит с закрытыми глазами, и я не уверена, что он проснулся. Поворачивая голову направо, я встречаюсь взглядом с Карсоном. Мое сердцебиение мгновенно ускоряется, не от радости видеть его, а потому что я в ужасе.

Боже, во что я себя втянула?

Я пытаюсь сделать глубокий вдох, испытывая дискомфорт в груди, и когда острая боль останавливает мои легкие от дальнейшего расширения, я медленно выпускаю воздух.

Я должна начать двигаться. Я должна выбраться отсюда. Мне нужно добраться до телефона, чтобы я могла позвонить своим родителям.

— Ларс в больнице. С ним все будет в порядке, — внезапно говорит Карсон, и я чувствую себя лучше, зная, что Ларс не был убит.

Полиция! Они будут искать меня.

— Я оставила свою сумку в баре. В ней мой паспорт. Мои родители знают о тебе. Если я исчезну, они будут искать меня, — говорю я, отчаяние сквозит в моих словах.

Внезапно Алексей бормочет, как будто ему скучно.

— Никто тебя не ищет. Мы позаботились о полиции, и твоя сумка здесь. Ты получишь свои вещи, когда будешь уходить.

Я закрываю глаза, когда моя надежда превращается в дым.

Мои родители не начнут беспокоиться, пока не пройдет две недели. Я могла бы быть мертва к тому времени.

Карсон садится на край кровати, и это заставляет мои глаза распахнуться. Он склоняется надо мной, беспокойство запечатлено в его чертах.

— Я не собираюсь причинять тебе боль.

Я отворачиваюсь и борюсь со страхом, не желая, чтобы он это видел.

Карсон обводит мое лицо и подталкивает меня назад, пока наши глаза не встречаются.

— Я не хочу терять тебя, но я не буду удерживать тебя против твоей воли.

— Я не верю ни единому твоему слову, — выплевываю я слова, вырывая свое лицо из его хватки, — Не прикасайся ко мне.

— Карсон, отойди, — предупреждает его Алексей.

Карсон поднимает руки в знак капитуляции, когда встает.

Я проверяю свою правую руку, и когда боль становится терпимой, я медленно поднимаюсь в сидячее положение. Колющая боль в моей груди на мгновение лишает возможности дышать.

Тебе нужно убираться отсюда.

Я осторожно спускаю ноги с кровати и, держась за подставку для капельницы, встаю.

Боже, это чертовски больно.

Ты можешь сделать это, Хейли.

— Тебе нужно отдохнуть, — говорит Карсон.

— Не трогай ее, — рявкает Алексей, когда Карсон подходит ко мне.

Черепашьим шагом я медленно обхожу кровать, используя подставку для поддержки. Когда я на полпути к двери, Алексей встает и подходит, чтобы открыть ее для меня. Он протягивает мне руку.

— Нужна помощь?

Я качаю головой, медленно выхожу из комнаты, и тут Алексей спрашивает:

— Куда ты?

— Подальше отсюда, — выдавливаю я слова сквозь стиснутые зубы. Чистая решимость заставляет меня делать шаг за шагом, мои ноги дрожат, а грудь горит. Я чувствую Карсона прямо у себя за спиной.

Я только успеваю дойти до коридора, когда мои ноги перестают чувствовать.

Карсон ловит меня сзади.

— Я держу тебя, — без каких-либо усилий он поднимает меня к своей груди и начинает нести обратно в палату, а Алексей приносит капельницу.

Голос Карсона напряжен от эмоций, когда он говорит:

— Ты можешь уйти, когда сможешь дойти до главных ворот. Я не буду тебя останавливать. Мне просто нужно быть уверенным, что с тобой все будет в порядке, как только ты уйдешь отсюда.