— Кто... — требуется больше сил, чем у меня есть, чтобы выдавить слова, — Ты… такой?

Наступает секундная пауза, слышен только звук двигателя машины, а затем его голос становится напряженным… суровым... холодным.

— Я убийца.

Глава 17

КАРСОН

Это самые трудные два слова, которые я когда-либо произносил.

Я убийца. Наемный убийца. Зло в тени.

Хейли пытается отвернуть от меня голову, но она откидывается назад, потому что у нее нет сил.

На ее лице порезы. Над ее левой бровью, на ее щеке, на ее нижней губе. Ее кожа лихорадочно опухает, кровь начинает подсыхать. Ее горло покрыто гневными красными рубцами, а синяки разбросаны по верхней части груди.

Я знаю, что это не худшая из ее травм. Судя по тому, как свистит ее дыхание, у нее, вероятно, сломаны ребра.

Я оглядываюсь вокруг, чтобы увидеть, где мы находимся.

Блять. Еще двадцать минут до академии Святого Монарха.

Мои глаза возвращаются к Хейли, и я не могу найти слов, которые могли бы сделать что-то из этого лучше. Ее лицо искажается болью, и прерывистое рыдание срывается с ее губ, как одинокий ветер, воющий над огромным пустым пространством.

Я осторожно прижимаю ее к себе, прижимая еще один поцелуй к ее лбу.

Затем она задыхается:

— Н-н-не надо.

Ее глаза остаются закрытыми, и я понимаю, что она отказывается смотреть на меня. Мои собственные закрываются от невыносимой боли, которая разрывает мою грудь.

— Мне так жаль, детка, — снова шепчу я.

Она издает напряженный звук, почти как хныканье, но не совсем. На ее лице запечатлен страх, и осознание этого сильно бьет меня.

То, что у нас было, уже сломано. Хейли теперь боится меня.

Я не могу сказать ей, что со мной она в безопасности, потому что это не так.

Я не могу сказать ей, что не причиню ей вреда, не тогда, когда держу ее изломанное тело в своих руках.

Я не могу сказать ей, что люблю ее, не после того, как я обманывал ее так долго.

Я ничего не могу сказать, ничего не могу сделать, и это заставляет меня чувствовать себя бессильным.

Как будто он может почувствовать смятение в моей душе, мой брат говорит то, чего я не могу.

— Мы почти на месте, малышка. Теперь ты в безопасности. Скоро ты почувствуешь себя лучше.

Его слова вырывают у нее еще один безутешный всхлип, и это разрывает мое израненное сердце.

Когда мы проезжаем через ворота Святого Монарха, я не чувствую облегчения. После того, как Алексей останавливает внедорожник перед входом, я осторожно выхожу из машины.

Каждый раз, когда Хейли морщится, у меня мучительно сжимается сердце.

Мадам Келлер встречает нас у двери, жестом приглашая внутрь.

— Комната рядом с моим офисом, — говорит она.

Я несу Хейли туда, где у них есть отделение неотложной помощи, и, войдя внутрь, направляюсь прямо к кровати. Я осторожно укладываю ее и еще раз целую в лоб, затем шепчу:

— Они позаботятся о тебе.

Она ничего не говорит и по-прежнему отказывается открывать глаза, черты ее лица напряжены.

Я отстраняюсь и смотрю на ущерб, причиненный моей ложью, прежде чем развернуться и выйти из комнаты. Мое горло сжимается, когда я задыхаюсь от сожаления и душевной боли. Это ударяет в мою душу, разрывая все, что осталось от моей человечности.

— Карсон, — зовет Алексей позади меня. Секундой позже он бросается передо мной, а затем его руки обвиваются вокруг меня, — С ней все будет в порядке.

Я качаю головой.

Не будет.

Она никогда больше не будет в порядке.

Я нашел самое прекрасное создание и уничтожил его.

— Демитрий с ней. Они приведут ее в порядок.

Собрать ее вместе. Она никогда больше не будет целой.

Ее улыбка не будет такой яркой. Ее свет был недостаточно силен для моей тьмы.

Эта мысль заставляет меня опуститься на колени, и Алексей приседает передо мной, кладя руки мне на плечи. Затем он говорит:

— В тебя стреляли. Давай, надо вытащить пулю.

Я качаю головой, необоснованно думая, что они должны оставить ее во мне, чтобы она могло отравить меня так же, как я отравил жизнь Хейли.

Алексей крепче сжимает меня и поднимает на ноги.

— Иди, — он толкает меня назад, а затем заставляет двигаться. Меня вдавливают в кресло, я не воспринимаю ничего из того, что меня окружает.

— Вам что-нибудь нужно? — спрашивает мадам Келлер.

— У нас все хорошо, — отвечает Алексей, — Просто позаботься о девушке.

Я тупо смотрю на рубашку Алексея, пока он разрезает мою спереди. Он вводит мне что-то, вероятно, обезболивающее. У меня нет сил даже морщиться, когда он начинает вытаскивать пулю.

Он должен вырвать мое поганое сердце, пока он этим занимается.

Я слышу звон пули, когда он опускает ее в стальную чашу. Острый ожог, когда он стерилизует рану. Я не могу заставить себя вздрогнуть, когда он зашивает меня.

Хейли боится меня. Она, наверное, меня ненавидит.