Запоздало ловлю себя на том, что тоже внимательно рассматриваю Бармалея. Джинсы, черная рубашка с расстегнутым воротником. Мне страшно внезапно обнаружить даже самый крошечный след, оставленный на Бармалее после встречи с женщинами. У него же она, очевидно, была не одна. Не одна встреча, так? Просто мне известно только о той, которая состоялась в бане. А кроме нее? Снова в «Колизее»? Или где-нибудь в другом месте?

За несколько секунд перед глазами проносится сотня различных картинок, в которых Бармалей не один. Он с женщинами, которые ублажают его. А он? Он делает что-то подобное для них? Как именно занимается с ними сексом? Какие у него вообще предпочтения?

Эти дурацкие невысказанные вопросы и мысли злят меня, заставляют пылать щёки и что-то внизу живота.

— Не запрещено, — Бармалей скрещивает руки на груди и чуть-чуть прищуривается.

Я позволяю себе маленькую слабость и фантазирую, что его мои планы на сегодня совсем не радуют.

— Отлично, — улыбаюсь во все тридцать два зуба и разворачиваюсь.

Нужно еще обуться. Я точно знаю, что сегодня обую сапожки с самым высоким каблуком, который у меня только есть.

Сажусь на пуф, обуваюсь. Бармалей возникает в дверном проеме. Я замечаю его боковым зрением, но продолжаю свои сборы.

— Что-то еще? — непринужденно интересуюсь и выпрямляюсь.

Смотрю на себя в зеркало. Ноги теперь кажутся визуально еще длинней и стройней.

Набираюсь смелости и на этот раз первой смотрю Бармалею в глаза.

— Не порть нашу легенду, шпионка. А всё остальное на твое усмотрение.

Не портить нашу легенду?!

Я втягиваю воздух до отказа. Возмущение так и распирает грудную клетку. Значит, походы в баню с проститутками нашу легенду не портят, а моя встреча с одногруппниками портит?

Моя злость множится. Дрянная Эдита уже в предвкушении потирает ручки и готова полностью вырваться на свободу.

— Не скучайте, Сергей Бармалеевич, — приторно улыбаюсь и схватив сумку, ухожу.

Когда встречаюсь с одногруппниками, стараюсь сразу же влиться в компанию. Я не буду идти молча. Не буду ни единой секунды сегодня думать о Бармалее. И жалеть себя тоже не буду. Хотела повеселиться? Вот этим и займусь.

Вечер превращается в одну бесконечную яркую ленту различных кадров. Вот мы гуляем с ребятами по набережной. Покупаем алкоголь в первом попавшемся супермаркете. Много смеемся. Поднимаемся в парк, дурачимся, а оттуда идем в сторону клуба.

Я выпускаю наружу всю свою обиду, всё напряжение и тревогу. Всё же играть в опасные игры — это довольно энергозатратный процесс.

Мы с девочками делаем кучу совместных фото. Некоторые мальчики нарочно лезут в кадр, чтобы испортить его. Я не теряюсь и некоторые из фотографий тут же публикую у себя на страничке.

За весь вечер я выпиваю только один стаканчик. Голову больше кружат эмоции, а не алкоголь. Я настолько сильно отпускаю себя, что даже решаюсь выйти на танцпол. Не зря же я занималась танцами в прошлом.

Кровь кипит в жилах. Реакции на мои фотки сыплются со всех сторон. Ксюша их тоже просматривает, но сохраняет молчание. Смех звучит громче. Воздух в клубе густеет. Я веселая возвращаюсь домой поздно ночью.

У меня гудят ноги и спина, но… Я не жалею о том, что всё-таки решила рискнуть и согласилась провести вечер с одногруппниками.

Бармалея я застою в гостиной. Он, как всегда, закинув ноги на журнальный столик, скрестил руки на груди и… кажется, уснул. Из света включен только торшер.

У меня покалывает в кончиках пальцев от запретного желания прикоснуться к Бармалею. Хотя бы на секундочку. Осторожно. Но я себе этого не позволяю.

На носочках захожу в гостиную, укрываю Бармалея пледом и выключаю свет.

Утром он снова исчезает, и я снова начинаю вариться в обиде и ревности.

Ему всё равно. Это не становится для меня откровением, но… Я испытываю горькое разочарование. Оно не имеет отношение к Бармалею. Я разочарована в себе, потому что слишком глупая и наивная.

Пожалуй, на этом стоило бы и закончить со своими бесплодными попытками задеть Бармалея и попытаться вернуться в прежнюю колею. Но эмоции несут меня дальше. Через несколько дней я снова соглашаюсь встретиться с ребятами, но на этот раз компания собирается поменьше.

Мой прежний энтузиазм уже и в половину не такой, как в тот вечер. Но себя утешаю мыслью, что очередная вылазка поможет мне хотя бы на несколько часов вытравить из головы Бармалея.

Сегодня он весь день сидит у себя в кабинете. Для меня это оказывается еще более сложным испытанием, чем в те моменты, когда Бармалея и вовсе нет дома.

— Куда собралась? — слышу недовольный тон.

Замираю на предпоследней ступеньке и прижимаю к груди верхнюю одежду. Сегодня я, как и в прошлый раз одета нарядно и ярко.

— Встретиться с ребятами.

Бармалей хмурится. Я кожей чувствую его недовольство. Оно прошивает каждый позвонок и вгрызается в косточки. Мысленно ищу поддержки у своей темной стороны, но она… Кажется, тоже испугалась и ушла в тень.

— Нахуй пусть твои ребята идут. Давай разворачивайся на сто восемьдесят и топай к себе в комнату.